— Учитель понимает, что смерть Дерика была для тебя ударом, и ты перешел границы дозволенного, но также считает, что наказания достаточно, — ровным голосом доложил Алехандер и поставил поднос с едой на край кровати. — Учитель навестит тебя через пару часов, — а потом чуть склонил голову в знак прощания и вышел из помещения вперед спиной.
Гэбриэл провожал его взглядом, пока не щелкнул замок. Только когда шаги стихли вдалеке, он позволил себе выдохнуть. Каждую секунду нахождения здесь Алехандера он представлял свои возможные действия. Стремительное перемещение, прыжок, хруст шеи под пальцами... Ему бы легко это удалось. Алехандер не смог бы оказать ему сопротивление и со здоровой рукой, что уж теперь говорить. Не потому ли Сентас Рей отправил к нему именно его? Как знать, приди Вернан, и искушение было бы гораздо сильнее.
По его примерным расчетам Сентас Рей пришел через два часа. Его лицо снова было безмятежно, ничего общего с человеком, который совсем недавно в бешенстве отвесил ему пощечину."
"Гэбриэл встретил его настороженным взглядом. Вот сломать шею учителю его моральные принципы позволяли, но также он прекрасно осознавал, что Сентас Рей не слабак Алехандер, и бой с ним вполне может закончиться его собственной сломанной шеей. Гэбриэл мог попытаться наброситься на него в приступе ярости, но не тогда, когда мозг анализировал все омерзительно четко.
Сентас Рей вошел в помещение, оставив дверь приоткрытой. Что это? Показное доверие?
— Здравствуй, Гэбриэл, — кивнул он.
Гэбриэл не ответил на приветствие.
— Что все это значит? — он сделал в воздухе неопределенный жест рукой, обозначая эту комнату.
Сентас Рей чуть улыбнулся и присел на деревянную койку, указав Гэбриэлу на место недалеко от себя, Гэбриэл не шелохнулся.
— Мальчик мой, — сказал учитель. — Ты вел себя неподобающе, ты очень меня расстроил, даже разозлил. Но когда ты повис там, потеряв сознание, я понял, что наказания с тебя хватит. Твое тело очень выносливо, и ты еще раз это доказал.
— Колодки тоже были тестом? — губы снова пересохли при воспоминании о нахождении целый день на адской жаре.
Сентас Рей хитро прищурился:
— Назовем это тренировкой.
— После убийства.
— Дерик был неплохим бойцом, но он никогда бы не стал членом Братства, — возразил учитель.
Имя погибшего друга больно резануло внутри. Но Гэбриэл все же заставил себя задать вопрос:
— Почему?
Улыбка Сентаса стала покровительственной:
— О, так ты так ничего не понял. Регулярно пересказывая мне ваши с ним задушевные разговоры, он плакал, как ребенок.
Кулаки сжались сами собой. Было ощущение, словно внутри образовалась огромная черная дыра.
— Он не мог... — Гэбриэл хотел выкрикнуть это в нагло улыбающееся лицо Сентаса Рея, но с губ сорвался лишь сдавленный шепот.