Вечером Имрус вышел в гостиную, услышав смех сыновей, но как только вернулась его жена, так они уставились на неё в ожидании. Она окинула холодным взглядом всю семью — и все разошлись по своим комнатам. Вскоре гувернантка уложила спать Каджи и зашла к нему в кабинет, чтобы вновь завуалированно предложить себя. Ему неприятны были её заигрывания, и он думал, она сообразит, что его бездействие и есть ответ.
Даже проживая в обширной крепости, где новички частенько теряются, он старался уходить и блудить подальше, чтобы до Талейты не дошло ни единого слуха, а эта хочет прямо здесь развести грязь. Наверное, он не перестанет удивляться женщинам. Витаж — олицетворение строгости и воспитания, но, по сути, она лицемерка.
Он подошёл к ней поближе и приобняв, чуть прижал к себе, сжимая её ягодицу. Ему хотелось бы, чтобы гувернантка его сына с размаха ударила его за вольность, но она только прикрыла глаза и застонала. Дважды лицемерка. Делает вид, что ей приятно, но он ухватил её слишком сильно, до синяков, и это был ещё один повод для неё оттолкнуть его. Он чуть наклонился к ней и жарко прошептал:
— Мне шлюхи в доме не нужны. Ты уволена.
Она замерла и вот теперь искренне опалила его злым взглядом.
Он проследил за её уходом и подумал о том, что это уже традиция, установленная иномирной душой — разгонять обслуживающий персонал.
Имрус допоздна крутился возле спальни жены, не решаясь войти. Он обещал ей, что больше никогда не принудит её к близости, но ведь многое изменилось. Начать с того, что его слова были произнесены чужой душе и закончим тем, что отныне всё может быть иначе.
Он разбудит тело своей жены! Он уже знает, что ей понравится; он откроет для неё целый мир удовольствия и наслаждения. Если она узнает, поймёт, как это прекрасно — любить, то это перевернёт её жизнь.
Он открыл дверь и сделал шаг в спальню Талейты. Под ноги попала подушка и он едва не споткнулся об неё. В сердцах пнул ногой её и подумал о том, что такое обилие мелких предметов очень раздражает. Раньше ему было все равно, но сейчас, как назло, он обратил внимание на тяжеловатый запах лежалых тканей, на то, что эти подушки — словно баррикада. Иномирная душа повсюду старалась открыть окна, чтобы выветрить этот запах, расчищала пространство, а его жена вновь всё позакрывала и обложилась тряпками.
Имрусу стало противно от самого себя. Разнюнился! Пришёл соблазнять Талейту, а сам как старый дед-ворчун цепляется за мелочи и вспоминает, как раньше было.
