И слова тем более бесполезны. - Но может, направят... - попросил совета я. - Смотри, как в этом году розы буйствуют. Шапки пышные, тяжёлые. И в семье словно цветник. - Приподнял одну из веток цветущего куста Афзал. - Выросли вы. Сильные, бешеные. Сильнейшие в роду. Только ваша сила ваше самое уязвимое место. Вы за ней прячетесь, как за бетонной стеной, и боитесь носа наружу показать. И от этого слабеете. Вы этой своей силой размахиваете, как дубиной, а на самом деле боитесь, что вам сделают больно. Как в те времена, когда вы были беспомощны и зависели от других сильных.
И бьёте на опережение. Торопитесь причинить боль быстрее и сильнее, показать эту свою силу, чтобы никто не усомнился. А в итоге, вы причиняете боль другим, потому что сами боитесь в ней захлебнуться. Думаю, когда твоя девочка это поймёт, она сможет дать тебе шанс. - После того, что я сделал? - я чувствовал себя запутавшимся и потерявшимся ребёнком рядом с Агировым старшим. - Я ведь защищать хотел, заботиться... Чтобы любила, а сам... Девкой на цепи обещал сделать.
- Потому что сам на той цепи уже сидел. И испугался. А потому и не оценил, какое сокровище тебе судьба в руки вложила. Посмотри на своего друга, Романа. На брата. Кто осмелится усомниться в их силе? Кто решиться им бросить вызов? Их выбор, сделал их куда сильнее, чем они были раньше. Любой понимает, если раньше они переламывали просто так, то сейчас им есть за что воевать. А значит, они и сражаться будут яростнее, жёстче. - Сжал совсем не старческий кулак Афзал. - Просто они уже прошли через понимание потери.
Поэтому, когда получили второй шанс, дурного зверя крепко держали. И понимали, что не за мнение о себе держаться нужно, а вот за это, такое хрупкое чудо. А что Сабир, что ты марш-броском под барабаны да по граблям, да тщательно, чтоб ни одного тумака не упустить. То, что ты сотворил... Природа не зря ведь сохранила нам эту возможность. Не только чтоб дети появлялись. В нашем языке очень мало всех вот этих нежностей. Это арабы могут словами мёд разливать и сахаром присыпать.
А мы только телом обо всём, что в душе, и можем сказать. Показать, что только одной доверяем всего себя, только одну готовы собой даже от света прикрыть, сколько радости и удовольствия рядом с ней одной. Что ты на меня так смотришь? Я любил свою жену. Мне повезло. Поэтому и не взял в дом больше никого. Хотя сам знаешь, любую свиристелку мог выбрать, и никто бы даже не заикнулся, мол, не ополоумел ли ты дед, жену себе берёшь моложе внука.
