Она подняла на него глаза, и он увидел, какими пустыми они стали. Куда делось пламя? Что его задушило? — За то, что ты освободил меня от Воронов. Спасибо.
В его памяти снова вспыхнула та сцена: Силла в руках этих грязных ублюдков, его собственная ярость, растекающаяся по венам. Тогда он не раздумывал — просто обнажил топоры и вогнал их в чужие черепа.
Джонас стиснул зубы.
— Они мерзавцы, — сказал он наконец. — Падальщики. Знаешь, почему их называют Железными Воронами? Они торгуют оружием, подбирая его с трупов своих жертв.
Силла сжала флакон так сильно, что костяшки побелели. Она держалась за него, словно тот мог удержать ее от падения в бездну.
— Слава богам, что я забралась в вашу повозку.
Он нахмурился, но злость быстро улеглась. С каждым днем он все больше понимал, насколько ошибся в своих первых суждениях о ней. Она вставала раньше всех, готовила еду, без единого слова мыла посуду, тренировалась с Геклой по вечерам. Она знала, что такое тяжелый труд.
Джонасу не нравилось, что она пробралась в повозку, но теперь… теперь он мог понять ее отчаяние. Однажды ему самому пришлось положиться на доброту других. Он поискал слова, чтобы сказать ей, что, возможно, был к ней несправедлив, но так и не нашел их.
— Как твое запястье? — вместо этого спросил он.
Сбросив дрова на землю, Джонас стряхнул с рук кусочки мха и шагнул ближе. Осторожно взял ее за предплечье и закатал рукав шерстяного платья. Ее прерывистое дыхание заставило его сердце забиться сильнее.
Джонас нахмурился. Хотя опухоль спала, бледная кожа была испещрена темными, почти черными синяками. Внутри него вспыхнула злость.
— Уже гораздо лучше, — сказала она. — Мазь Сигрун творит чудеса.
Он видел, как под тонкой кожей ее запястья бьется пульс. Уловил проблеск чего-то в ее глазах.
Не в силах остановиться, Джонас откинул непослушные кудри с ее плеча.
— А шея? — тихо спросил он, проводя пальцем по линии от подбородка к ключице. — Тоже зажила.
Ее пробрала дрожь.
Жар разливался по его крови, скапливался в животе. Джонас встретился с ней взглядом.
— Тебе холодно, Силла?
— Нет, — едва слышно выдохнула она.
Они смотрели друг на друга, а между ними потрескивало напряжение. Будто вот-вот ударит молния.
— Джонас! — донесся мужской голос, разрезая воздух, как острый клинок. Илиас. — Гребанный огонь, потух, говнюк!
Тихо выругавшись, Джонас отступил. Сделал резкий выдох, затем снова собрал дрова с земли.
— Нам пора.
Силла обхватила себя руками и кивнула.
Обратно к лагерю они шли в тишине.
Г
ЛАВА 21"
"Следующий день выдался таким же увлекательным, как наблюдение за растущей травой. Они медленно двигались через густые леса, сделав привал на небольшой поляне, где Силла приготовила ужин.