Дорога Костей ведет читателей к мирозданию, полному тайн и гнетущего атмосфера, где домашнее насилие лежит незамеченным. Пронзительные сцены зависимости и религиозного преследования создают зловещую атмосферу, заставляющую читателей не отрываться от страниц. Буквально каждый шаг нарушает границы допустимого, вызывая у каждого уникальный эмоциональный отклик....
— Я обнажил перед тобой свою душу. Ты была моей и должна была рассказать всё. А ты… только лгала.
Но это было нечестное сравнение: правда Джонаса касалась лишь прошлого, а правда Силлы… была вопросом жизни и смерти. Следовало ли ей рассказать? Не говоря уже о том, что она сама не смирилась с этим, что она была на грани того, чтобы покончить с ним. Она собиралась двигаться дальше. Начать все сначала, с чистого листа.
Кап.
Возможно, она получила по заслугам. Она лгала, чтобы защитить себя, но Джонас пострадал. И Илиас погиб.
А она оказалась в камере.
Силла опустилась на колени, предавшись отчаянию. Её трясло от рыданий.
— Всё хорошо, девочка, — сказала женщина из глубины коридора. — Выплесни всё."
"Силла плакала, пока слёзы не иссякли. В последний раз она рыдала вот так в Искривленном сосновом лесу, там, недалеко от Скарстада, когда осталась совсем одна среди деревьев.
Кап.
— Ты уже другая, — сказал знакомый голос. — Ты не та, кем была раньше.
Силла резко подняла голову, и сердце её наполнилось тёплой волной, перед ней стояла знакомая маленькая девочка: рваная ночная рубашка, измазанное грязью лицо, раскосые голубые глаза.
Она не видела девочку с тех пор, как перестала принимать листья шкульда, и теперь её появление наполнило Силлу воспоминаниями. Тоской по тем временам, когда её единственными заботами были переутомление отца и выбор блюд для ужина.
И всё же девочка стала якорем, выдергивающим Силлу из пучины отчаяния. Её растрёпанные белокурые волосы и проницательные голубые глаза напоминали о том, что Силла забыла или намеренно похоронила в глубине памяти.
— Сага, — прошептала она. Её сестра. У неё была сестра.
Кап.
Вместо того, чтобы наполнить ее страхом и тошнотой, мысли о Саге вызвали волну вопросов: Какая она, Сага? Любит ли она грозы, сдобные булочки, запах жареного лука? Запинается ли, когда волнуется? Вспоминает ли она сестру? Снится ли она ей? Сага жила у королевы Сигны. Жила среди вражеских волков. Что это делает с человеком? Что это делает с разумом? С сердцем?
Силлу пронзило невыносимое желание встретить эту девочку, призрак которой она видела все эти годы, которую искала даже того не осознавая.
Найди меня, сестра, сказала девочка в последнем сне. Ты нужна мне.
— Я должна найти тебя, Сага, — прошептала Силла. Губы девочки дрогнули в слабой улыбке.
— Да, — сказала Сага, опускаясь рядом и обнимая колени. — Но сначала тебе нужно выбраться из этой передряги.
