Дорога Костей ведет читателей к мирозданию, полному тайн и гнетущего атмосфера, где домашнее насилие лежит незамеченным. Пронзительные сцены зависимости и религиозного преследования создают зловещую атмосферу, заставляющую читателей не отрываться от страниц. Буквально каждый шаг нарушает границы допустимого, вызывая у каждого уникальный эмоциональный отклик....
— Говори, — приказал Рей, сверля капитана ледяным взглядом.
— О-она под стражей, — выдавил капитан, поморщившись, когда дым опалил мочку уха. — Нам приказано охранять все выходы. Никто не войдет и не выйдет, пока конвой не доставит ее в Кунафьорд.
— А потом?.. — Рей смотрел всё жёстче.
— Потом она поплывёт в Суннавик, — капитан дышал, как загнанный зверь.
Если бы только жители Исельдура могли увидеть, какими на самом деле становятся эти Клитенары, когда к ним приходит смерть, с горечью подумал Рей.
— Зачем? — прорычал он.
— Я… я не знаю больше того, что уже сказал, — сказал капитан и его голос достиг того визгливого тона, который всегда появлялся у них когда они чуяли свою приближающуюся смерть. — Я просто выполнял приказы.
— Чьи? — Рей сверкнул глазами.
К счастью, больше подсказок не потребовалось.
— Вальфа. Она в темнице командора Вальфа. Восточный гарнизон.
Рей сжал руку в кулак, обнажив зубы в зверином оскале. Развернувшись к капитану спиной, он подхватил брошенное оружие и направился к восточному кварталу Копы.
В ушах еще звенели крики капитана, когда лес погрузился в мертвую тишину.
Г
ЛАВА 61
Взгляд Силлы скользил по зарубам и завиткам на двери командора Вальфа, пока, тот из Клитенаров, что был выше, стучал в неё. Холодные железные кандалы впивались в запястья, и Силла беспокойно переминалась с ноги на ногу. Она опустила взгляд на своё платье, вызывающе красное, с глубоким вырезом, оно было затянуто так туго, что ей едва удавалось дышать.
К ней в камеру пришли двое Клитенаров, принеся мыло, ведро с водой, пару тапочек и это алое платье.
Когда ноги начали подкашиваться, Силла вспомнила слова Геклы.
Всё, что он сделал со мной, каждый удар, каждый пинок, каждая пощёчина, было просто хворостом. Это разожгло во мне ярость, и теперь пришло его время гореть.
Это хворост, подумала Силла. Что бы ни случилось, они не увидят, как я ломаюсь. И однажды они сгорят.
Силла выпрямилась, когда дверь распахнулась, и фигура командора Вальфа заполнила проём. Он был широкоплечим, высоким, с длинной чёрной бородой, заплетённой в двойные урканские косы. Его губы растянулись в улыбке, но она не достигла глаз, и резко дёрнув за кандалы он завёл её внутрь.
— Никаких выходок, — резко бросил командор Вальф. За её спиной с глухим щелчком закрылась дверь, и тут же раздался зловещий скрежет замка, когда командор запер комнату.
