Дорога Костей ведет читателей к мирозданию, полному тайн и гнетущего атмосфера, где домашнее насилие лежит незамеченным. Пронзительные сцены зависимости и религиозного преследования создают зловещую атмосферу, заставляющую читателей не отрываться от страниц. Буквально каждый шаг нарушает границы допустимого, вызывая у каждого уникальный эмоциональный отклик....
Арлоуг остановилась, пригладила светлые волосы Саги, потом пощипала ей щёки, чтобы придать им цвет.
Со вздохом служанка выдавила из себя натянутую улыбку:
— Прекрасное платье, правда. Хотя не понимаю, почему ты упорно носишь эти серьги с перьями зимоклыла, когда у тебя есть куда более достойные драгоценности.
Невольно Сага коснулась серёжки рукой в перчатке. И тут же её захлестнула ностальгия, боль и запах лавандового масла для ванны, которое использовала мать.
Арлоуг почтительно склонила голову и поспешила прочь.
Ты можешь сбежать, — подумала она. Боги, если бы только она могла. Ощутить траву под пальцами ног, дождь на ладонях… Но Сага не была настолько глупа, чтобы позволить себе надеяться. Это чувство было роскошью для тех, кому везёт. А не для неё. И потому она вошла в комнату.
Гостиная королевы была куда просторнее её собственных покоев, настолько большая, что казалось, поглотит Сагу целиком. Сердце бешено колотилось, пол волнами качался под ногами. Она оперлась на стену, пытаясь удержаться, взгляд судорожно искал выход.
— Как любезно с твоей стороны почтить меня своим присутствием, Сага, — раздался голос королевы от самого большого очага, и любые мысли о побеге рассыпались.
Сага заставила себя двинуться вперёд. Шаг. Ещё шаг. И ещё. Она опустилась в кресло напротив Сигны. Выдохнула.
Поздравляю. Ты справилась с самой элементарной задачей, — горько подумала она.
Она бросила взгляд на королеву. Они сидели в креслах с высокими спинками у позолоченного очага, между ними стоял стол с двумя пустыми чашками и приборами для роа. Над ними висела роскошная люстра, в которой горели сотни свечей; вкупе с сиянием из очага, они заливали всё золотистым светом.
Сама королева была облачена в привычное белое элегантное платье из загадкианского шёлка. Знаменитые волосы норваландцев цвета белого золота были заплетены назад, подчёркивая её фарфоровую кожу, гладкую, как лепесток снежного цветка.
На самом деле Сигне едва исполнилось тридцать с небольшим, разница с двадцатидвухлетней Сагой была такой, что они могли бы показаться кому-то сёстрами, а не приёмной матерью и дочерью. Хотя сказать, что Сигна относилась к Саге по-матерински, было бы преувеличением. Вместо этого была терпимость. Включение в свой круг. Но не любовь. И уж точно не нежность.
