Дорога Костей ведет читателей к мирозданию, полному тайн и гнетущего атмосфера, где домашнее насилие лежит незамеченным. Пронзительные сцены зависимости и религиозного преследования создают зловещую атмосферу, заставляющую читателей не отрываться от страниц. Буквально каждый шаг нарушает границы допустимого, вызывая у каждого уникальный эмоциональный отклик....
Нанёс низкий удар ногой, выбивая её из равновесия. Гекла пошатнулась и, падая, ухватилась за его тунику, потянув его за собой. Вместе они рухнули на стол позади.
Звук разбивающегося глиняного кубка и сладкий аромат мёда дали понять, что их потасовка обошлась ещё и пролитым элем. Джонас вывернулся из её хватки как раз вовремя, чтобы заметить маленькую фигуру в красном плаще, мелькнувшую между столами и направившуюся к выходу из мёдового зала.
— Эй! — рявкнул трактирщик, выгружая целую армию глиняных кружек с бреннсой на их стол.
Гекла поправила свои чёрные волосы и снова забралась на скамью.
— Примите наши искренние извинения, Лейф. Скоро мы избавим вас от нашего общества, — сказала она, поворачиваясь к отряду и поднимая кружку. — За славу в битвах и удачу.
Остальные подхватили тост, осушив свои кружки и с грохотом поставив их обратно на стол."
"— Уезжаете? — прозвучал мягкий, бархатный голос у Джонаса за спиной.
Кровь Джонаса потеплела от одного её вида. Он накрыл её руку своей.
— Похоже что так, Рыжая.
Джонас проигнорировал закатывание глаз Геклы.
— У нас ещё есть этот вечер, — сказала Рыжая, и её глаза потемнели.
— Жди меня в комнате, — прошептал он. — Надень красное нижнее платье.
Отпустив её, он улыбнулся сам себе.
Когда она, грациозно двигаясь, направилась в сторону покоев за медовым залом, Джонас залпом осушил стакан огненного виски.
Я принимаю ставку, — показала Сигрун жестами, вызвав у Геклы низкий грудной смех.
Г
ЛАВА 9
ДОРОГА КОСТЕЙ
Десять тысяч соласов.
Едва лошадь ступила на Дорогу Костей, Джонас уже не мог думать ни о чем другом. Это была сумма, о которой они и мечтать не могли. Почти по две тысячи соласов на каждого из отряда «Кровавой Секиры». Для него и для Илиаса это значило, что скоро они смогут вернуть свое. Пять лет — вот столько времени эта цель была единственной, что поддерживало его.
