Начитанный и образованный столичный мальчик. Надежда советской геологии. Бывший муж Машки-большой. Отец Машки-маленькой.
Да, кстати, еще муж Ирки и отец Сережи – это так, к слову.
В тот же год объявился братец Миша. И это был тот самый второй удар.
После окончания военного училища Елена попрощалась с ним на выпускном. Определение по службе Миша получил на Камчатку.
Елена просила его писать, хотя бы изредка. Или сообщить адрес части.
В первые три года пришло три письма – в год по письму. Миша писал коротко и довольно бодро – служба нелегкая, но идет. Живу в бессемейном общежитии, обзавелся друзьями.
На вопрос по поводу устройства семейной жизни ответа не было.
«Стесняется», – подумала Елена.
А когда письма приходить перестали, Елена написала командиру части – обеспокоена, брат не пишет, все ли нормально.
Полковник ответил, что офицер Гоголев служит, но служит неровно. Нарекания имеются, особенно по части дисциплины. Нарекания связаны с «частыми и обильными возлияниями». Но – боремся! Пытаемся перевоспитать. Так как это прямая наша обязанность.
Тогда Елена решила, что к Мише обязательно надо съездить. Выкроить время и деньги и съездить.
Борис ее поддержал, а вот Эля отнеслась скептически.
– Кто он тебе? Брат? Не смеши, ей-богу. Переться в тмутаракань, тратить кучу денег и кучу времени? Чтобы он сплюнул сквозь зубы и послал тебя, сестрицу Аленушку, куда подальше? И поедешь назад оплеванная. Братец Иванушка давно стал козленочком! Давно. Еще при рождении.
Елена понимала, что подруга права. Но совесть скребла, корябала остреньким коготком. Давала ведь обещание Надежде, давала! На смертном, между прочим, одре.
Но, как водится, не собралась. Что-то в очередной раз навалилось, накрыло и…
Говорила себе – потом, как-нибудь. Сначала говорила, а потом перестала – поняла: бесполезно. Что себя обманывать? Легче от этого не становится, только хуже. Эля права – проще вычеркнуть и забыть.
И – забыла. А тут вот и пришло напоминание. Вместе с братцем Мишей.
Комиссованный за пьянку и «потерю облика советского офицера» братец возник на пороге квартиры поздно вечером, почти ночью, с чемоданом в руках.
Глядя на него, Елена поняла все и сразу. Это – не командировка и не отпуск. Это – навсегда. В ее семью и на ее голову.
Пришлось потесниться. Ольга объединилась с Машкой и Еленой, Борис взял к себе Сережу, Никошу оставили на прежнем месте – еще не хватало его трогать!
И начался ад! Миша пил ежедневно. Начинал примерно с обеда. После первой же рюмки становился практически невменяем. Орал, что квартиру оккупировали «эти суки». «Все прибрали и тепленько устроились».
Успокоить его было невозможно. Оставалось одно – ждать, пока он не напьется окончательно и не вырубится в каком-нибудь углу квартиры. Где – непредсказуемо.