Короче, славный получился паренек! Бабуленька с дедуленькой от души постарались!
Ольга молчала – что тут скажешь? Задать вопрос: а где же была ты, мать? Глупо и непродуктивно.
Прошли на кухню выпить чаю. Тут, при свете дня, Ольга увидела, как Эля ужасно выглядит. Худющая, почерневшая, под глазами темные круги.
– Ты в порядке? – с тревогой спросила она.
Они давно уже были на «ты».
– Я – отлично, – усмехнулась Эля. – Просто за-ме-ча-тель-но! Папе Яше на все, как всегда, наплевать. Теперь он собирает значки – марки заброшены. Своя жизнь и свои интересы. А чтобы не расстраиваться, ночует на родительской даче. И я вовсе не уверена, что один! – и Эля хрипло рассмеялась.
Ольга тогда подумала: переживает за Эдика, все понятно.
Эля много курила и пару раз выходила из кухни – Ольга слышала, как там, в глубине квартиры, мать и сын разговаривают на повышенных тонах.
Она быстро собралась домой – не до посиделок ни ей, ни Эле.
У двери чмокнула Элю в щеку:
– Ну, держись! У всех у нас, знаешь ли…
И глянула на Ольгу такими глазами, что у той захолонуло сердце.
Она обняла Элю за плечи и вдруг подумала – щуплая, как подросток. Или – старушка? Острые, вздрагивающие плечи, совсем высохшие руки, седые волосы.
Эля. Родная до боли. Не друг – давно родня. Иногда – странная и непонятная. Но – всегда рядом, всегда поможет в беде, никогда ни от чего не откажется. Вывернется наизнанку – для своих, для близких.
Красавица и умница. Ловкая, расторопная, отзывчивая.
И, кажется, очень несчастливая. Словно прожившая не свою жизнь. Об этом Ольга задумалась в первый раз.
А вот Элю она увидела тогда в последний. Точнее, следующая встреча была на кладбище. На Элиных похоронах. Всего через три недели.
Обширный инфаркт. Совсем не женская болезнь. Редкий, почти нестандартный медицинский случай.
Впрочем, и сама Эля была редкий и нестандартный случай.
Только заметил ли это кто-нибудь? Вряд ли.
Яков, постаревший разом на тридцать лет, был совершенно растерян. Словно не ожидал от жены такой вот подлянки.
Ушла, бросила. Как он теперь? Все и всегда решала она, Эля.
Всю жизнь он прожил за ее спиной – хрупкой, но самой надежной.
Жил, как у Христа за пазухой – работал вполноги, увлекался чем попало. Словно дитя – ни забот, ни быта.
А тут… От растерянности и обиды он плакал.
Ольга подумала: не от горя – от страха. Страха за себя и свою жизнь.
Про Эдика и говорить нечего – напился уже на кладбище, не дожидаясь поминок. Хрюкал, как свинья. Точнее, как боров. На его плече висела непотребная девица в короткой кожаной юбке и ажурных колготках.
Елена. Елена горевала так горько, так глубоко, словно только что осознала, КЕМ была для нее Эля.
А ведь подругой ее не считала – или не хотела считать. Слишком разные, слишком.