Дорога на две улицы — читать онлайн бесплатно полностью

И сколько таких долготерпивиц в огромной стране?

Только плечи опускаются все ниже и голова…

А путь продолжается.

И еще мысль – вот такая вот жертвенность, с большой буквы, и есть единственный способ сохранить семью. То есть – быть «за мужем».

Такое вот открытие. Поздновато.

Примерно через полгода после смерти Бориса Васильевича мать и дочь начали разговаривать – так много, часто и подробно, как не говорили никогда. Вспоминали семейные события, веселые и грустные. Вот только совсем печальные старались обходить стороной.

Елене хотелось говорить о муже, вспоминать историю их любви, молодость. В голове всплывали совсем забытые и незначительные, казалось, подробности, которым теперь она придавала большой и глубокий смысл. Она, как часто бывает, совсем не помнила плохого – словно ни разу в жизни он не обидел ее, не расстроил и не огорчил. Сейчас он казался ей благородным, смелым, прекрасным – таким, которым хочет видеть возлюбленного любая женщина.

Она подолгу перечитывала его письма – те редкие послания, которые он посылал ей, когда она отдыхала с детьми.

Письма были довольно сухие, скорее бытовые – но она и в них находила между строк то, что ее трогало и радовало.

Еще она благодарила Бога за то, что он дал им так прожить последние годы – вместе, дружно и неразделимо.

– Нажились мы с отцом, – говорила она. – Так нажились – за всю нашу жизнь. Только тогда я наконец осознала, что он для меня значит. И он осознал, Леля, я это точно знаю. Чувствую. Он же не мог без меня ни минуты, помнишь? – Она требовала от дочери подтверждения. – Вот даже смешно – старые, больные, немощные. Пережившие столько горя… И мы были счастливы больше всего именно тогда, в последние годы! После таких потерь и растрат!

Говорить они могли допоздна, до полуночи. Потом Елена спохватывалась:

– Лелька, тебе же рано вставать! Совсем я рехнулась, дура старая! – И она гнала Ольгу спать.

Ольга уходила к себе, поцеловав мать на прощание. Уходила со щемящим чувством и мыслью – а ведь скоро этого не будет! Ну или не скоро, дай Бог, пожалуйста, дай! Или – когда-нибудь. И от этого «когда-нибудь» было не менее страшно. Так страшно, что она, как в детстве, долго плакала («Мама, а ты никогда не умрешь?») и не могла уснуть.

Даже нет, не как в детстве. Гораздо страшнее.

Потому что в детстве не понимаешь всей неотвратимости жизни. К счастью.

Дмитрий Андреевич Колобов позвонил ей поздно вечером, в полпервого ночи.

– Что за любопытство? А если и занята? Ты что, положишь трубку?

– Говори, – вздохнула она. – И, пожалуйста, по делу и покороче. Завтра рабочий день, между прочим.

Он тяжело вздохнул, пару раз хмыкнул в трубку, откашлялся и наконец начал – после ее короткого и требовательно-раздраженного «ну!».