Автор
В грустной атмосфере Ворон оправдывает свое поведение. Он ревниво защищает свою Любушку от измены, даже готов воспользоваться любой возможностью для самозащиты и наказания. Но каждая его шаг ведет к еще большему поражению в сюжете сериала.
– А зачем она втихаря Любу и Родислава цепляет? – не унимался Ворон. – К чему все эти гадкие намеки и скользкие шуточки?
– Это все тот же закон действует, – отпарировал Ветер. – Дескать, не забывайте, я знаю вашу тайну, и только потому, что я добрая и хорошая, я ее никому не разглашаю, хотя могу. Вы от меня в этом смысле зависите, и это означает, что вы слабее, а я – сильнее. Ведь правда же, Камешек? Я правильно понял то, что ты объяснил?
Камень никак не ожидал от своего легкомысленного и поверхностного приятеля подобной остроты ума и даже крякнул от удивления, но вовремя удержался от похвалы в адрес Ветра.
– Правильно, – сдержанно и суховато ответил Камень. – Ты, Ворон, не уклоняйся от своих прямых обязанностей, ты рассказывай, что там дальше было.
Ворон взлетел повыше, покружил над Камнем и приземлился точно в центр замшелой макушки.
– А ну вернись на ветку, – недовольно скомандовал Камень.
– У меня движение протеста. Я буду рассказывать сериал так, как мне удобно, – гордо заявил Ворон. – Когда я долго стою на ветке, у меня суставы на пальцах затекают, мне же приходится их сгибать, чтобы за ветку уцепиться. Я уже немолод, и попрошу считаться с моим возрастом и состоянием здоровья. Я буду рассказывать отсюда, потому что здесь я могу прохаживаться взад и вперед, разминать суставы. И вообще, променад полезен для здоровья. Продолжаю. С Лизой и ее детьми все более или менее устаканилось, Раиса сидит с малышом, занимается с ним всякими специальными процедурами, заодно и за Дашей присматривает, и по дому все делает, чтобы они там по уши грязью не заросли.
– Что началось? – испугался Ветер.
– Так Николаша из армии пришел. И крышу у него снесло окончательно.
– Как так? – не понял Камень. – Почему?
– Сам посуди, парень ушел в армию в восемьдесят шестом году, когда все в стране было еще по-старому, только кооперативы начинались, а все остальное – совок совком. Служил он в глухой провинции, где еще долго перемены не будут заметны.
