После этого мне пришлось решать, как добираться до озера, поскольку такое обычное дело, как управление машиной, сделалось трудной задачей. У моего "Мерседеса" была такая система, что я мог управиться одной рукой. Для пробы я согнул правую руку и сжал кулак. Больно. С раздражением я принял ибупрофен и поехал на озеро, желая, чтобы рядом был Чико.
Норман поднимал свою лодку в трейлер у самого края воды. Он заметил мое медленное приближение и замер.
– Что болит? – спросил он.
– Помогите мне с лодкой, а? Толкните, когда я подниму ее.
Я посмотрел, что нужно делать, и сказал, что не смогу.
– Да просто подтолкните одной рукой.
Я без эмоций рассказал ему, что Гордон Квинт целился мне в голову, но ущерб нанес хоть и меньший, но вызывающий затруднения.
– Говорю вам на случай, если он попробует сделать это еще раз и будет удачливей. Он слегка повредился рассудком из-за Джинни.
Норман, как и следовало ожидать, посоветовал подать официальную жалобу.
Он пожал плечами и пошел звать приятеля, чтобы тот помог ему с лодкой, а потом занялся ее размещением.
– Когда у вас впервые возникло чувство, что за сценой появились какие-то влиятельные фигуры? – спросил я.
– Впервые? – Он задумался, не прекращая работы. – Несколько месяцев назад. Я обсуждал это с Арчи. Я предполагал, что занимаюсь обыкновенным делом, даже хотя слава Эллиса Квинта и привлекла к нему прессу, однако старший офицер склонял меня бросить его. Когда я показал ему, насколько веские там свидетельства, он сообщил, что главный констебль не будет счастлив и причина этому всегда одна и та же – политическое давление сверху.
– Какого рода эта политика?
Норман пожал плечами.
– Не то чтобы в этом были замешаны политические партии. Лобби.
Где-то заключается сделка, а в результате – "спустите на тормозах дело Квинта, и вам будет то-то и то-то!"
– Но не прямо наличными?
– Очень на это надеюсь. – Он в два слоя завернул снятый мотор. – Я не прошу наличные за кусок тряпки из Нортгемптоншира.
– Я преклоняюсь перед вами.
Он залез в свою лодку и стал укреплять разные штуки, чтобы дорожная тряска не повредила их.
– Никто не поддался давлению полностью, – сказал он. – Дело против Эллиса Квинта не бросили. Правда, оно в плачевном состоянии. Вы сами были безжалостно дискредитированы до такой степени, что стали почти помехой обвинению, и, хотя это крайне нечестно, это факт.
В сущности, подумал я, Дэвис Татум уполномочил меня найти, кто же затеял кампанию против меня.
