У них завелась традиция «чаепития без церемоний»: раз в неделю встречались с глазу на глаз для откровенного разговора, называя друг друга по имени-отчеству. Михаил Тариэлович эти разговоры очень ценил. – Намного хуже. Во времена моего харьковского губернаторства было много легче». – «И я даже знаю почему, – засмеялся царь. Он умел быть веселым и остроумным, когда рядом не было чужих глаз и не приходилось, по его выражению, «работать самодержцем». – Известно ли вам происхождение этого выражения? Оно взято из коневодства. У заводчиков “губернатором” называют жеребца, который должен раззадорить кобылу перед случкой, но покрывать ее приводят другого самца, настоящего производителя. Так же и вы. Размягчите кобылу-Россию своими ласками, а вся слава достанется мне, царю-батюшке».
Похохотали. Но если бы Михаила Тариэловича спросили, в чем самая досадная трудность его положения, ответ был бы иным. История разберется, кого увенчать славой, это дело пустое, посмертное. Государственные труды графа тоже не обременяли, скорее окрыляли. Но чего катастрофически не хватало, как кислорода, это приватности. Человек, забравшийся на такую высоту, всем виден, за каждым его движением следит множество глаз. Даже ночью, когда приспичит выйти в уборную, за дверью спальни козыряют двое молодцов из дворцовой полиции и провожают шаркающую шлепанцами фигуру бдительным взглядом. Главу правительства страны, ведущей войну с терроризмом, повсюду подстерегают опасности.
А между тем приватность иногда бывает абсолютно необходима. И не для того, чтоб предаваться тайным порокам, а для исполнения государственных обязанностей. Бывают встречи, о которых никто не должен знать, даже собственные адъютанты и секретари. Если случится утечка – беда, крах всему великому делу.
На такой случай у Михаила Тариэловича была разработана специальная метода.
На следующий день после разговора с железнодорожником Ларцевым граф вернулся домой с заседания, поднялся к себе в кабинет и велел в течение двух часов ни по какому поводу его не беспокоить, а сам тут же вышел через потайную дверь. В каморке под черной лестницей накинул поверх мундира длинный суконный плащ с пелериной, надел широкополую шляпу. И задним двором – к дворницкой калитке. Открыл ее ключом, нырнул в переулок, оттуда вышел на людную улицу и стал невидимкой.
Всероссийская известность штука странная. Твое имя знает каждая собака, а лицо видели очень немногие – по большей части люди, которые пешком по городу не ходят.