Предлагал учредить некое Особое совещание при столичном градоначальнике – орган, состав которого определился бы посредством выборов. Честно вам признаюсь, это был сугубо аппаратный ход. Ты повышаешь ставку, оппонент пугается, потом подаешь назад – и противной стороне тоже приходится чем-то поступиться. Обычный политический лаун-теннис.
Вид у его высокопревосходительства был несколько озадаченный.
– Я был уверен, что наши консерваторы костьми лягут, но никаких выборов в столице империи не допустят. Я, в свою очередь, выражу по сему поводу тяжкое разочарование, а взамен они проявят уступчивость в вопросе о повышении доли недворян в составе представительных комиссий.
И вдруг получаю свою докладную записку с резолюцией его величества: «Согласен. К немедленному исполнению». Не верю своим глазам. Мчусь в Гатчину за разъяснениями. Там меня ждет новый сюрприз. – Михаил Тариэлович развел руками. – Царь показал мне письмо Победоносцева, который всячески поддерживает это начинание.
– Представьте себе. Так и пишет: «Ваше величество правильно сделает, если выкажет жителям собственной столицы уважение и доверие.
Не сомневаюсь, что будут выбраны честные слуги престола, и тем самым Санкт-Петербург продемонстрирует свою приверженность установленному порядку. При выборах главную опасность для общественного спокойствия представляет не само избрание представителей, а предшествующая этому соревновательная кампания, при которой развязываются языки и распаляются страсти, поэтому осмелюсь посоветовать вашему величеству провести сей полезный эксперимент в елико возможно быстрые сроки, по-военному».
И далее обер-прокурор рекомендует поручить дело новоназначенному градоначальнику Баранову. Это в прошлом лихой моряк, он очень понравился государю своей энергичностью. Умом не блещет, но чрезвычайно распорядителен. Что приказано – исполнит.
– Какая великолепная новость! – с некоторой натянутостью улыбнулся Воронцов и сам на себя рассердился за вялость. – Я очень, очень рад.
– Признаться, после изгнания Константина Николаевича я не на шутку встревожился, – задумчиво продолжил Лорис.
– Что если это общий поворот всего курса? Слава богу нет. Должно быть у государя прорвалось долго копившееся раздражение на дядю. А что до загадочного поведения обер-прокурора… Полагаю, наш друг Воронин прав. Победоносцев чувствует, что генеральное сражение проиграет, и заранее наводит мосты. При всех своих ископаемых взглядах Победоносцев весьма и весьма неглуп. Мы близки к победе.