Рийна Ноорваль висела наверху параллельно земле, удерживаемая лишь слабым плетением Лоэля. Светящиеся камни и запах влажной ночи вокруг нее наполняли атмосферой опасности и приключения. Чувствуя дрожь ледяного ветра, Рийна мечтала о том, что ждет ее на другой стороне этого тонкого плетения....
Если же нет, что через Ашу лоэл’ли быстро выйдут и на меня.
Я пропустила уже нескольких рабов. На мою беду, все они перемещались поодиночке. Конечно, можно было позаимствовать медальон у любого из них, но в этом случае пропажу обнаружили бы слишком быстро. Я уже начала думать, что план придется на ходу перекраивать, когда почуяла, что по коридору ко мне приближается группа из пяти дэйш’ли. Осторожно выглянула из-за поворота. Да, так и есть! Пятеро уборщиков – то, что нужно.
Сделала несколько шагов назад, чтобы взять небольшой разбег.
Так, рано. Еще чуть-чуть. Все! Пора!
Я стрелой вылетела из-за поворота и врезалась в середину колонны дэйш’ли. Во все стороны полетели тряпки и швабры, опрокинулось несколько ведер, а сама я вместе с парой рабов растянулась посреди коридора. Раздалось несколько испуганных вскриков, дэйш’ли на несколько секунд замерли, а потом, будто ничего и не случилось, быстро собрали свои вещи и продолжили путь. Я тоже на месте столкновения не стала задерживаться, поднялась с пола и отправилась по своим делам.
Только скрывшись за очередным поворотом, я облегченно вздохнула. Вроде бы все прошло нормально. Медальон зажат у меня в кулаке, дэйш’ли ничего не заметили, во всяком случае, пока. Я не случайно поджидала большую группу рабов, ведь раз эти полукровки идут вместе, то открывать и закрывать двери будет лишь один из них, максимум двое. Побрякушку же я стащила у того дэйш’ли, что шел в центре колонны. Остается надеяться, что рабы и дальше сохранят порядок передвижения.
Но самое обидное, что эту, такую простую на первый взгляд операцию я чуть не провалила. Оказалось, что пустоголовую куклу играть не так уж легко и просто. Мне до колик в животе хотелось разразиться ругательствами или рассыпаться в извинениях, то есть повести себя как нормальное, разумное, в меру эмоциональное существо. Но я не могла себе этого позволить, потому что тут же выдала бы себя. Как же тяжело все время сохранять на лице непроницаемую мину, не сметь произнести ни слова, ни лишнего звука… Не по-людски это!
Дорогу до музея, слава Такиме, я запомнила хорошо, так что обращаться за помощью к стервецу-компаньону не пришлось.
И вот наконец я оказалась перед знакомой дверью. Задумчиво посмотрела на позаимствованный у уборщика медальон. Криво усмехнулась и, отринув всякие сомнения, приложила побрякушку к выемке.
