Рийна Ноорваль висела наверху параллельно земле, удерживаемая лишь слабым плетением Лоэля. Светящиеся камни и запах влажной ночи вокруг нее наполняли атмосферой опасности и приключения. Чувствуя дрожь ледяного ветра, Рийна мечтала о том, что ждет ее на другой стороне этого тонкого плетения....
Пожалуй, правда сестру может и напугать, но уж точно не мне ей рассказывать о том, как появляются дети. А вот с матерью стоит поговорить. Пусть меньше о нарядах да традициях думает, а то если Лэя такой неподготовленной взойдет на брачное ложе, то в итоге мужа вполне может и побить, знаю я характер сестренки.
Потом я навестил у целителей Найри. Друг был все так же плох, но, по словам врачевателей, надежда на выздоровление все же была. Только вот лечение могло затянуться на годы.
Потом я отправился… Да много чего было потом! И лишь под вечер я понял, что веду себя как трус.
Я распахнул дверь в кабинет.
Ри, как паук, висела на самом верху книжного шкафа и пыталась вытащить с полки толстенный фолиант. Дикарка испуганно обернулась и выронила тяжелую книгу. Суматошно попыталась ее поймать, потеряла равновесие и рухнула вниз.
Не думая, я бросился вперед. Подхватил девушку на руки.
Потом я много раз задавал себе вопрос: почему я так поступил? Ведь мог же попытаться сплести из нитей силы узор, который смягчил бы падение пленницы.
– О, кажется, я тебе сломала шкаф, – хихикнула Ри. В левой руке дикарка сжимала обломок карниза.
– Ничего, – улыбнулся я.
Ри молчала, я тоже не знал, что сказать. Наконец девушка пошевелилась и попыталась отстраниться.
– Отпусти.
Я вздохнул и поставил пленницу на ноги, сделал шаг в сторону.
– Почему ты меня так ненавидишь? – тихо спросил я.
– И ты еще спрашиваешь?! Хотя да, все время забываю, ты же не понимаешь! Если даже на минуту забыть, что твои соплеменники истребили целую расу, если сосредоточиться на мне лично… Какой-то проклятый эльф обрюхатил мою матушку и тем самым сломал ей жизнь.
– Ты сама говорила, что нельзя одно существо судить по целой расе.
– И что? Ты мой господин, а я твоя рабыня. Значит, все, что делают со мной, происходит с твоего попустительства. Значит, в этом твоя вина.
– Я ничего не могу изменить! – сорвался я.
– Или просто не хочешь, – зло усмехнулась девушка.
– Не могу, – упрямо ответил я.
