Автор
Взглядами: в стены штаба бежит время. Капитан Лигонин приходит с новым вызовом, а майор обречен на нескончаемые разбирательства и проверки. Что ждет подрядчиков на этом поле неуемного движения? Встреча в штабе уже предвещает непростую ночь — и выяснение отношений, и проверка документов, и, возможно, новый поворот сюжета....
Уж по скорострельности – так и сравнивать нечего. Но вот что касается точности, то тут положение несколько меняется.
Пристреляться фриц так и не успел. Третьей пулей я его достал. Еще магазин пришлось потратить, отгоняя от пулемета прочих членов клуба любителей пулеметной стрельбы. Потеряв двух человек, немцы наконец сообразили, что попытка пробежать тридцать метров по открытой местности, пытаясь при этом увернуться от пули снайпера, успехом увенчивается далеко не всегда.
После этого они развернулись в цепь и накрыли мой окоп сосредоточенным винтовочным огнем.
Но если кто-то полагает, что огонь двух десятков винтовок и парочки автоматов – это сильно легче, чем один пулемет, то он сильно ошибается.
Не легче. Как бы даже и не хуже.
Хорошо еще, что на гранатный бросок немцы не подошли, – вообще тоскливо бы стало.
Тем не менее еще одного фрица я приголубил вглухую и еще двоих подранил. Причем одного весьма основательно. Но на этом мои успехи и закончились.
Присаживаюсь на дно окопа и произвожу инвентаризацию своих запасов. К винтовке осталось еще два магазина. Пяток гранат. Пистолет с двумя запасными магазинами и еще пара пачек патронов в запасе.
Осторожно прижимаясь к брустверу, выглядываю наружу. Немцы уже относительно недалеко. Не стреляют. И, держа оружие на изготовку, подбираются поближе к моему пристанищу. Идут грамотно, перебежками. Лежащие на земле прикрывают своих товарищей. Их не очень много, десятка полтора, может быть, чуть-чуть больше. Вполне понятно, почему они не стреляют: считают, что заставили меня заныкаться, и рассчитывают взять тепленьким. Ну что ж, ребятки, я вас разочаровывать не буду, но кайф немного пообломаю.
* * *– Герр обер-лейтенант! Русский прекратил огонь!
– Вижу, Ашке. – Штольц оперся на колено, переводя дух. – Надо понимать, что это последний оставшийся в живых диверсант, и именно поэтому я хочу взять его живым.
– Заслужил ли он это, герр обер-лейтенант? Что ни говори, а от его пуль мы понесли достаточно существенный урон.
– Тем больше чести, фельдфебель, взять такого противника живым.
