Автор
Любаша Гера проворчала, барабаня пальцами по рулю в ожидании встречи с директором, который должен был прийти к ним цветами и конфетами. Макаров усмехнулся, но Любаша не заметила его разочарование: ведь она сама придумала эту странный традицию на работе, вместо того чтобы воспользоваться праздничными днями....
Я, конечно, погорячился насчет солянки и пирогов. Уж явно не додумалась все это купить.
Или додумалась?.. Хм…
Я почесал голову, покусал изнутри щеку.
Вот завтра и проверим. Попрошу ее сварить солянку. При мне! А не то уж больно подозрительно все это. Даже школьница может догадаться о том, что картошка должна довариться.
Еще и кредит взять додумалась! Неужели не могла потерпеть? Ходить ей не в чем, видите ли. Просил же ее умерить свой аппетит, вот как человека просил. Но нет же – с самого утра рванула в магазин и скупила там половину отдела.
«Две-е-е-сти шту-у-ук…» – закипая от злости, стиснул в руке ложку и подавил в себе желание ударить кулаком по столу.
Совсем рехнулась! Еще и на машину вчера намекнула.
«Герочка, у меня еще никогда не было своей машины. Права пылятся в шкафу» – покривлялся я мысленно.
Губозакаточная ей будет в самый раз!
М-да… Полина столько и за год не тратила на одежду. А эта чем думает?
Вот уж точно: в ее иерархии туфли и сумки стоят на порядок выше сохранности семейного бюджета.
Еще и надулась, что я не порадовался за ее покупки.
А-а, мне ж надо было запрыгать от счастья, покружить ее на руках, расцеловать со словами «ты ж моя модница!»
А еще лучше военный хор пригласить, чтоб пропели о моем восхищении этой транжирой!
От злости лицо как будто обожгло кипятком и наверняка оно стало цвета борща. Того самого, с сырой картошкой.
Телефон внезапно ожил. Увидев на экране «Перов» быстро проглотил суп и ответил на звонок.
– Глеб Сергеич, ну что там?
– Как мы и предполагали, деньги ушли на другой счет, – сообщил он.
– И что теперь делать? – под бешеный стук сердца, спроси я.
– Да ничего страшного, Герман Андреевич. Это всего лишь формальность. Нам нужно пару-тройку дней, чтобы вернуть их и перевести на счет Уланского.
– Нет у меня столько дней! – крикнул я так громко, что на меня обернулись люди. И зашептал в трубку: – Уланский утром орал так, что у него аж сосуды в глазах полопались. Так и сказал: если к утру не увидит денег, подаст в суд!
– С Уланским я вопрос улажу.
"– Я вам по гроб жизни буду обязан, Глеб Сергеич! – Я приложил руку к сердцу. – Премию выпишу. В двойном размере! Только уговорите его подождать, умоляю.
– Будет сделано! – пообещал Перов и скинул вызов.
Я с облегчением откинулся на спинку стула.
«Дай бог, дай бог…»
Не, ну в Перове я уверен.
