Автор
В свете вечернего солнца, Но-Хин встречает гостей в просторной комнате, где аромат цветущих растений наполняет воздух. Странствующий Райга погружается в но-хинскую лесть, слушая ее на мягкой подушке. Его соплеменники — мрачные Ллавен и Миран — стоят за ним, наблюдая за происходящим со своими обычными взглядами....
Глиобальд укоризненно посмотрел на ладонь друга. Эльф с досадой дернул плечом и спрятал руки в рукава хьяллэ. А директор сказал:
— Так, спустись с ней в Бегротор, Линдереллио. Позволь ей самой принимать решения. Она уже взрослая по людским меркам.
Магистр процедил сквозь зубы:
— Знаю.
Глиобальд всмотрелся в лицо друга и с пониманием спросил:
— Стало сложнее?
— И будет еще сложнее, — вздохнул магистр. — Но я не позволю этому щенку вертеть своей ученицей. Отложим наши планы на час? Схожу к Цанцю и обратно.
— Только не жги никого, — напутствовал его директор.
"Цанцюритэль был дома, но гостей не ждал. Линдереллио вышел из портала в прихожей городского дома эльфа. Расторопный слуга тут же доложил о его приходе и проводил в рабочий кабинет.
Серый не спал. Вернее, не спали Серые. Хунта Сид сидел напротив Цанцюритэля. На рабочем столе перед ними лежали документы. Стоило магистру увидеть младшего ищейку, как его правый кулак на мгновение окутало пламя.
Угроза была, более чем, красноречива. Мальчишка побелел, нервно сглотнул и с надеждой покосился на своего старшего товарища. Цанцюритэль перевел недоуменный взгляд со своего друга на Сида и обратно, а затем спросил:
— Что происходит?
— Я тоже хотел задать этот вопрос твоему… коллеге, — холодно ответил магистр.
Цанцю примирительно поднял руки и сказал:
— Не стоит горячиться. Я думаю, сейчас мы спокойно сядем и во всем разберемся. Верно, Хунтабере?
Сид отчаянно закивал.
Линдереллио опустился в кресло рядом с Сидом, не без удовольствия продолжая наблюдать за ним. Несмотря на однозначность прошлой угрозы, держался паршивец хорошо. Только бледнел и отводил глаза.
— Что произошло? — спросил Цанцюритэль.
— Этот щенок подбил мою ученицу на кражу.
Несколько мгновений Цанцю просто моргал, а затем повернулся к своему младшему товарищу и доверительно спросил:
— Зачем ты это сделал?
— Нужно было, — буркнул юноша. — Для рода.
— Так, может, стоило загребать жар своими руками, а не руками моей ученицы? — вкрадчиво произнес магистр.
По эйле пришла волна сочувствия и понимания от Цанцю, но стремление Серого уберечь мальчишку от его гнева только злило.
