— Запомни, на будущий год я перееду в другое общежитие — адрес сообщу, как только узнаю. Но ты всегда можешь связаться со мной через родителей. Они перешлют мне все твои письма.
— Понял, — сказал я. — Номер моей почты у тебя есть. Даже если я буду где-то с военной миссией, письма ко мне придут, и-мейлы тоже. В армии чертовски хорошо поставлено дело с компьютерами — подключат даже посреди пустыни.
Саванна обхватила себя руками, словно заброшенный ребенок.
— Меня пугает то, что ты солдат, — сказала она. — Это так опасно…
— Со мной все будет в порядке, — заверил я, достал бумажник, сунул записку поглубже во внутреннее отделение и снова раскрыл объятия. Саванна подошла ко мне, и я долго прижимал ее к себе, всем существом впитывая тепло ее тела.
На этот раз она отстранилась первой и, пошарив в сумке, извлекла конверт.
— Я написала это вчера вечером, чтобы тебе было что почитать в самолете. Открой, когда окажешься в воздухе.
Я в последний раз поцеловал ее, сел за руль и завел мотор. Когда машина тронулась, Саванна окликнула меня:
— Передай привет отцу. Скажи, что я, наверное, пару раз навещу его в ближайшие две недели.
Уезжая, я смотрел на Саванну в зеркало заднего вида и едва удерживался, чтобы не повернуть — отец поймет, он знает, как много Саванна для меня значит, и сам предложит мне провести с ней последний вечер, — но продолжал ехать, глядя, как отражение в зеркале становится меньше и меньше, и чувствуя, как мой порыв понемногу слабеет.
Ужин прошел тише обычного. У меня не было сил начинать разговор, даже отец это заметил. Я сидел за столом, а он готовил, но вместо того чтобы сосредоточиться на процессе, папа то и дело поглядывал на меня с немым вопросом. Я изумился, когда отец погасил горелку и подошел ко мне.
Он положил руку мне на спину, ничего не сказав. Однако ничего и не требовалось: я видел — отец понимает, как мне тяжело. Он стоял неподвижно, словно стараясь впитать мою боль и забрать ее себе в надежде сделать своей.
Утром папа отвез меня в аэропорт, проводил до самого выхода на летное поле и постоял рядом, пока не объявили посадку. На прощание отец протянул руку, но я не удержался и крепко обнял его. Папа весь напрягся, но мне было все равно.
— Пап, я тебя люблю.
— Я тебя тоже люблю, Джон.
— Найди хороших монет, ладно? — добавил я. — Я хочу о них послушать.
— Мне нравится Саванна, — сказал он. — Хорошая девушка.
Это прозвучало неожиданно, но оказалось именно тем, что я хотел услышать.
