Даже если они тайно построили тысячи «тридцатьчетверок» на каком-нибудь секретном заводе в Сибири с целью поутюжить гусеницами старушку Европу, лавина танков будет встречена ударами с воздуха и бронетанковыми дивизиями, а не нашим братом пехотинцем. Однако меня, как вы сами понимаете, никто не спрашивал. В довершение всего с самого начала маневров установилась отвратительная погода, с каким-то дерьмовым холодным фронтом, затеявшим движение с севера, неся арктический воздух нам в подарок. Эпическая сила, иначе не скажешь: слякоть, снег, град, скорость ветра больше пятидесяти миль в час — словом, армия Наполеона во время отступления от Москвы. От холода на бровях выступал иней, было больно дышать, а пальцы моментально примерзали к стволу автомата, стоило его задеть. Отдирать было чертовски неприятно (за маневры я потерял немало кожи с пальцев). Однако, замотав лицо и держа руку на прикладе, я маршировал в ледяной каше под бесконечным ледяным душем, изо всех сил стараясь не превратиться в ледяную статую, пока мы изображали борьбу с врагом.
После этого потянулись однообразные месяцы гарнизонной службы. Скуку немного разбавляли нечастые занятия по изучению новых моделей оружия или навигации. Несколько раз я ходил с ребятами в город выпить пива, но большей частью качался, перетаскав, наверное, тонны железа, бегал, пробежав сотни миль, и навешал Тони бессчетных плюх, когда мы боксировали на ринге.
Впрочем, весна в Германии оказалась куда приветливее, чем я ожидал после погодки на маневрах. Снег таял, показались цветы, в воздухе потеплело. Особой жары не было, но температура поднялась выше нуля, и этого хватило многим, втом числе и мне, чтобы натянуть шорты и играть возле казармы во фрисби или софтбол. Когда до июня осталось всего ничего, я уже на стенку лез от нетерпения, желая поскорее попасть в Северную Каролину. Саванна окончила колледж и занималась на летних курсах, готовясь к экзамену на степень магистра, поэтому я планировал ехать сразу в Чапел-Хилл. Я предвкушал две незабываемые, великолепные недели — Саванна обещала сопровождать меня даже в Уилмингтон, — и меня попеременно бросало то в жар, то в холод. При мысли о предстоящей побывке меня окатывало волной возбуждения, нетерпения, волнения… и страха.
Да, мы переписывались и разговаривали по телефону. Да, я выходил смотреть на луну в первую ночь полнолуния (Саванна писала, что тоже соблюдает этот зарок). Но я не видел ее почти год и не мог представить ее реакцию на нашу встречу.
