Автор
В небе над тропической землей полная луна светила яркой белизной через кучи облаков. Этот мерцающий фонарь предназначался для уха дорогого друга Декстера, который сидел в темноте на заднем сиденье «Доджа», словно часть самого автомобиля. Люди видели эту луну как символ скорби и загадки....
Абсурдно, но иного логического объяснения у меня не было.
Доктор Данко играл в «Висельника».
— Итак, — произнес он, обращаясь ко мне, — преуспевает ваш друг?
— Думаю, вы его слегка препарировали, — ответил я.
Он склонил голову набок, глядя на меня сквозь линзы немигающим взглядом и облизывая губы.
— Браво! — воскликнул доктор и потрепал меня по руке. — Мне кажется, вы по-настоящему не верите в то, что это случится с вами. Вероятно, цифра десять сумеет переубедить вас.
— Имеется ли там буква «и»? — спросил я, и он отшатнулся, точно его ноздрей коснулся запах моих давно не стиранных носков.
— Что ж, там есть даже две буквы «и». Но вы попытались догадаться без очереди, поэтому… — Доктор едва заметно пожал плечами.
— Можете засчитать это сержанту Доуксу как его ошибку, — любезно предложил я.
— Вижу, вы его недолюбливаете, — усмехнулся он и, помрачнев, добавил: — Но даже с учетом этого вы должны были бы больше бояться.
— Чего?
Это было бравадой, но скажите, как часто кому-либо доводится подтрунивать над настоящим злодеем? И пуля, похоже, угодила в цель.
— Декстер, полагаю, настало время освободить для вас место. Помимо всего прочего, — сказал он, улыбнувшись, а маячившая за его спиной черная тень громогласно бросила вызов моему Темному Пассажиру, на что последний ответил грозным ревом.
Некоторое время мы молча таращились друг на друга. Данко первым не выдержал моего взгляда и отступил к столу, на котором в мирном отпаде пребывал сержант Доукс.
Я, разумеется, знал, что Дебора и Чатски сейчас в пути, и это тревожило меня больше всего. Чтобы восстановить свое поврежденное мужское достоинство, Чатски может попытаться приковылять в дом на костыле, размахивая пистолетом в единственной руке. И даже если он позволит Деборе выступить в качестве подмоги, то та закована в мешающий движению гипсовый панцирь.
Несмотря на героическую попытку вести диалог, мой разум по-прежнему оставался затуманенным. На него все еще действовала субстанция, которой выпалил в меня доктор Данко из своего игрушечного пистолета.
