В глубинах заснеженной тишины ждет чужая душа. Кристина в ужасе оправдывается перед Арманным за свой выбор, а тот игнорирует ее слова, пытаясь говорить о том, что кажется естественным и бессмысленном. Такова ситуация, где страсть переплетается с обманом и страхом.
И протянул ей пакет, который она не спешила брать.
— В нем что?
— Халва. Как ты и просила.
Кристина прикрыла глаза, чтобы не расплакаться.
— Семен, у нас в поселке два магазина. Неужели ни в одном не нашлось халвы?
— Ни в одном.
— И ты… бегал в город…
— Ну, да.
— Семен… — простонала она и уткнулась ему в грудь.
— А я друга в магазин заслал.
— Серого?
— Ага.
— Семен…
— Иди, ставь чайник, будешь есть свою халву.
Кристина как-то разом съежилась и пискнула в мужскую грудь:
— А я больше её не хочу.
— Женщина, — в голосе Семена послышались наигранно-угрожающие нотки.
— Что женщина? Я имею право покапризничать. Только… только больше тебя никогда не пущу одного, на ночь глядя, непонятно, в какие магазины. А то получилось, как в той присказке — муж ушёл вынести мусор, вернулся через год.
Семен хмыкнул и, прикрыв глаза, уткнулся в макушку своей пары.
— Ты же знаешь… я для тебя и нашего малыша куда угодно сбегаю… и когда угодно…
— А вот об этом женщине, особенно беременной, знать необязательно. Потому что сразу захотелось копченой семги.
Мужчина сделал вид, что отстраняет Кристину от себя.
— Сейчас будет тебе семга.
— Эй, я пошутила! Пошутила…
За что и получила ещё один «чмок» в нос.
— Люблю тебя, несносная ты моя капризуля."
"— И я люблю тебя, мой альфа.
Конец"
