Автор
В безумной миссии Дороти должна украсть сердце Железного Дровосека, украсить мозг Страшилы и взять храбрость Льва. Но прежде всего, она должна сама умереть — такова новая логика ее жизни. В мире безумных действий и жестоких законов, где каждое движение подразумевает риск жизни, Дороти оказывается на вершине опасной игры, которую ей независимо от желаний отказаться....
Олли уже отстегнул от пояса мешочек, где лежали нитки и чистые тряпки. Я посмотрела на него.
— Ты знал, что придется это сделать.
— Да, — кивнул Олли. — Прости, что не сказал… но ты сама вызвалась помочь.
Я покрутила кинжал в руке, осторожно сжимая еще теплое лезвие, и протянула его обезьяне.
— Делай это сам, — сказала я.
Олли перевел взгляд с меня на клинок, а потом на Мод. Он пытался взять себя в руки и принять этот вызов. Немного помедлив, он отвел глаза.
— Я… я не могу, — тихо пробормотал Олли. — Она…
Она его сестра.
Эта миссия пала на мои плечи. Мод схватила меня за руку.
— Пожалуйста, — взмолилась она. У меня сжалось сердце. — Ты уже вытащила меня из клетки. Так помоги полностью освободиться.
Отрезать крылья не составляло проблем — лезвие клинка было раскаленным и острым. Самым страшным оказалось другое — то, что, боюсь, навечно останется со мной: звук, с которым крылья отделились от тела и, трепыхаясь, упали на землю.
Мои руки были в темной, почти черной крови.
— Мне так жаль, мне так жаль, — неосознанно повторяла я.
Не думаю, что Мод слышала. Я не знала заклятия, которое избавило бы ее от боли, иначе использовала бы без раздумий. Мод стойко перенесла пытку, даже не вскрикнув, зная, что нужно сохранять тишину. Едва слышно она напевала себе под нос странную печальную песню, похожую на колыбельную.
— Когда-то ее пели нам родители, — прошептал Олли.
Мод не плакала, а потому я тоже старалась держаться. Меньшее, что я могла сделать, — быть такой же храброй, как и она. Когда первое крыло коснулось земли, Мод потеряла сознание. Я проверила ее дыхание и убедилась, что она жива, но не стала приводить обезьяну в чувство. Олли обработал и перевязал первый обрубок, и я перешла ко второму крылу. На этот раз времени ушло больше, руки ослабли и двигались с трудом.
Когда дело было сделано, Олли поднял сестру на руки и стал укачивать, как ребенка.
— Спасибо, — пробормотала она."
"Я кивнула и хотела было сказать что-нибудь в ответ, но поняла, что падаю на колени. Олли подался вперед, лицо его теперь находилось на одном уровне с моим.
— Идем с нами, — настойчиво предложил он, кивнув головой в сторону каменной стены, отделяющей Королевские сады от Изумрудного города.
