Автор
В безумной миссии Дороти должна украсть сердце Железного Дровосека, украсить мозг Страшилы и взять храбрость Льва. Но прежде всего, она должна сама умереть — такова новая логика ее жизни. В мире безумных действий и жестоких законов, где каждое движение подразумевает риск жизни, Дороти оказывается на вершине опасной игры, которую ей независимо от желаний отказаться....
— О-о-о, — протянул он, отмахиваясь, — я никогда не выносил жестокости. И, кроме того, это ты из Канзаса…
Трава вокруг нас зашелестела, раздуваемая легким ветерком. Пит, замерев, пристально наблюдал за ночным небом. Внезапно чародей вздрогнул и положил руку на плечо Волшебника.
— Она нас видит, — сказал Пит. — Она знает, где мы.
Волшебник кивнул.
— Нужно уходить. Во дворце все еще идет сражение, но долго оно не продлится. Если она…"
"— Кто она? — прервала я, до чертиков устав от загадок.
— Глинда, — пояснил Волшебник.
Ночь вдруг полыхнула белым заревом, и запахло машинным маслом. Испугавшись, Мод и Олли взмыли в воздух, а я, прищурив глаза от яркого света, наблюдала, как напротив материализуется Железный Дровосек, все еще окутанный бледно-розовым свечением. Глинда. Должно быть, именно она сотворила заклинание. Волшебница любит перекладывать грязную работу на других. Вместо того чтобы встретиться со мной лицом к лицу, она отправила Дровосека.
Его топор уже был занесен для удара, словно Дровосека просто перетащили сюда в разгар битвы. Стражник огляделся, все еще не привыкнув к темноте. Он немного опустил топор, а потом заметил Волшебника.
— Ты! — зарычал Железный Дровосек.
— Здравствуй, старый друг, — грустно отозвался Волшебник. — Печально видеть, что Глинда использует тебя в качестве мальчика на побегушках. Не самое достойное занятие, согласен?
Дровосек повернулся ко мне, готовый ударить топором.
— И ты! Что ты сделала с моей принцессой? Где она? Если ты тронешь хоть волосок с ее головы…
— Вообще-то, — прервала его я, — у меня нет твоей Дороти.
Очевидно, Железный Дровосек мне не поверил. Он поднял с плеча топор и вновь замахнулся, но я с легкостью отскочила, ощущая себя гораздо сильнее и увереннее, чем пару минут назад, и призвала клинок. Магия заструилась по телу.
Железный Дровосек был один, без своих солдат, без Дороти и ее магии. И выглядел он ослабленным: изуродованный металлический корпус, отбитые лезвия на руке, огромная вмятина на лице, протянувшаяся от щеки ко лбу.
— Убей его, Эми, — подбодрил меня Волшебник; боль от предательства отразилась на лице стражника. — Я уже рассказал, что нужно сделать.
