Автор
В безумной миссии Дороти должна украсть сердце Железного Дровосека, украсить мозг Страшилы и взять храбрость Льва. Но прежде всего, она должна сама умереть — такова новая логика ее жизни. В мире безумных действий и жестоких законов, где каждое движение подразумевает риск жизни, Дороти оказывается на вершине опасной игры, которую ей независимо от желаний отказаться....
Не дверь держит тебя здесь, а магическая охрана. В тот момент, когда камера опустеет, во дворце поднимется тревога. О побеге сразу же узнают, тебя поймают, не успеешь и шага ступить, а потом бросят обратно в темницу. Если повезет. Впрочем, тебя скорее отошлют прямиком к Страшиле, наплевав на суд. Поверь, даже если ты считаешь, что сейчас все плохо, то, что может случиться, — еще хуже.
Я склонила голову, задумавшись, стоит ли отпустить шею парня, но вместо этого лишь усилила хватку и надавила коленом.
— Но если забрать ключ, а тебя бросить, камера пустовать не будет. И тревога не сработает.
Брови у Пита от удивления поползли наверх. Парень, пожалуй, не представлял всей степени моего отчаяния и даже не предполагал, что я решусь обменять свою свободу на его. Честно говоря, я и сама такого не ожидала. Впрочем, больше Пит ничем не выказал своего удивления.
— Можно и так, если пожелаешь, — спокойно сказал он. — Но и это ничего не изменит.
— Побег стоит риска.
— Может, да, а может, и нет.
Конечно, он был прав. Я прямо чувствовала, как надежда утекает сквозь пальцы. Все бесполезно. Я разжала руки, оттолкнула парня и побрела в сторону так называемой кровати, где и примостилась на самом краешке, уткнувшись лицом в ладони.
— Эй, — позвал Пит.
Ощутив прикосновение руки к плечу, я вскинула голову, глядя на склонившегося надо мной парня.
— Не знаю, успокоит ли тебя это, но я правда долго думал, пытаясь найти хоть какой-то путь к спасению. Но так и не смог. Ты слишком важная для Дороти пленница. Удивительно, что мне вообще удалось стащить ключ и спуститься сюда. Но я что-нибудь придумаю, хорошо? Есть в рукаве еще парочка козырей.
— Почему? — При этом вопросе глаза мои вдруг заволокли слезы. — Почему ты пытаешься мне помочь?
Пит развел руками, словно говоря: «А почему бы и нет?»
— Потому что так правильно?
Он тоже присел на кровать, держась от меня на безопасном расстоянии.
— Никто ничего не делает лишь потому, что это правильно, — ответила я.
— А как же ты?
— Я?
Даже если так, откуда ему-то знать? Мы знакомы не более двадцати минут.
— Да, ты, — повторил Пит, на этот раз увереннее. — Не считая, конечно, недавнюю попытку меня прикончить.
— Но я же этого не сделала, так что не считается, — усмехнулась я в ответ.
