Автор
В дверях школы Лаззаро смотрит на подругу с ожиданием. Она все еще недовольна, но по ее взгляду видно, что играют они вместе. Несколько шагов к Марко и детская радость наполняет воздух — мальчик начинает рассказывать веселые истории, а подруга слушает внимательно. Это единственное место, где Лазз не чувствует себя обиженным и одиноким....
Глядя сейчас на деда, Лазз понял, что Примо ни за что не одобрил бы подобное решение, даже если ради этого ему пришлось бы потерять дюжину Бримстоунов. Дед признавал брак только по любви.
Словно услышав его мысли, Ариана наклонилась к мужу.
– Что произошло, когда мы коснулись друг друга в первый раз? – тихо спросила она.
– Как я уже и сказал, ничего, – солгал Лазз автоматически. Хотя, скорее, не солгал. Он очень надеялся на это.
– Нет, – возразила она, сев в лимузин. – Когда ты взял меня за руку, случилось что-то непонятное.
– Это было статическое электричество.
Ариана улыбнулась.
– Ладно, считай, как хочешь, но, когда ты будешь готов признать это «что-то», я с радостью выслушаю твои соображения. Да, вот еще. На случай, если ты не заметил, мистер Данте уже нарушил свое первое условие. Помнишь, никаких секретов?
Черт возьми!
– Сейчас неподходящее время.
– Конечно, – легко согласилась она и снова улыбнулась.
– Хорошо, – сдался Лазз. – Что-то действительно было. Но это не имеет никакого отношения к нам и никакого отношения к тому, что произошло в церкви.
– А что произошло в церкви?
– Мы поцеловались.
И тут время словно замерло, Земля перестала крутиться. К его счастью, лимузин быстро доехал до отеля. Их брак только на время, напомнил себе Лазз. Запутывать отношения совсем ни к чему, тем более союз основан на простых и понятных условиях.
Они едва успели поприветствовать гостей, как раздались звуки вальса. Это был первый танец, и начинать его полагалось новобрачным. Их выход на середину зала сопровождался аплодисментами.
Ведя Ариану в танце, Лазз ничего и никого не видел, кроме нее. Он был охвачен каким-то радостным волнением и возбуждением, однако решительно отказывался признать, что чувства, которые вызвала в нем жена, характеризуют именно то самое пресловутое Инферно.
"Невероятно красива, поправил он себя. Ее лицо приковывало к себе взгляд. Тонкие черты сочетались в нем с невероятной чувственностью. Ее полные губы цветом напоминали спелые персики, согретые лучами солнца. Она смотрела на него своими бездонными глазами цвета горького шоколада, и в их таинственных глубинах иногда зажигались лукавые огоньки.
