Автор
В мире, полном предвзятых мнений и непонимания, одна женщина — Крошку Че — становится объектом изучения для ее самых наивных друзей. Они видят в ней всего лишь обычную девушку, забывшуюся чашкой кофе, не осознавая, что скрывает за своей обычной внешностью глубину и мудрость. Каждый взгляд их подчеркивает уникальность и тайны этой особи, привлекая к ней внимание, как редкое явление....
— Вставайте скорей, уже семь!
Я честно попыталась вспомнить, зачем мне покидать уютную постель в такую рань, но в голову ничего не приходило.
— Но ведь я не просила будить меня! Сегодня воскресенье!
— Опоздаем!
— Куда?
— А то вы не помните!
Я плюхнулась на кровать. Вот беда! Значит, мы с утра куда-то едем. Причем, скорей всего, это семейный выезд, иначе с какой бы стати Ирке находиться в таком возбуждении? Надо же, совершенно ничего не помню. Ладно, попытаюсь сориентироваться. Сегодня воскресенье, часы показывают начало восьмого… А что люди могут делать в декабре, в выходной день, столь ранним утром? Куда они способны отправиться в глухую темень, вместо того чтобы сладко почивать в мягких подушечках? Ох, какая непростая ситуация… Похороны? Нет-нет, слава богу, все вокруг живы.
— Так вы идете? — поторопила меня Ирка.
Я набрала полную грудь воздуха. Хорошо, пусть домработница считает хозяйку склеротичкой, особой, окончательно потерявшей ум и память, но нельзя же ведь начать собираться невесть куда. В конце концов, существует такая вещь, как дресс-код: согласитесь, в белом платье и фате вы будете глупо выглядеть на кладбище, а черный костюм и букет из четного количества орхидей — совершенно неуместные вещи в момент венчания.
— Куда? — Я наконец решилась прояснить ситуацию.
— Что? — вытаращила глаза Ирка.
— Куда мы едем? — задала я вопрос напрямую.
— Господи! — всплеснула руками домработница. — Неужто забыли?
В ее голосе звучало такое откровенное удивление, что я быстро ответила:
— Нет, конечно.
— Тогда чего спрашиваете? — резонно продолжила Ирка.
— Ну.., так.., для поддержания беседы, — стала выкручиваться я. — Лучше скажи, что натянуть на себя?
— Приличную вещь, — прищурилась Ира. — Не джинсы! Все-таки государственное дело, народ вокруг разнарядится, бабы шубы нацепят.
Я окончательно впала в ступор. Государственное дело? Господи, обычно я все же постепенно припоминаю некстати забытую информацию, а сейчас в голове полнейшая пустота. Ну все, кажется, ко мне пришел старик Альцгеймер [1].
— А наш народ уже готов? — осторожно осведомилась я.
