Автор
В мире, полном предвзятых мнений и непонимания, одна женщина — Крошку Че — становится объектом изучения для ее самых наивных друзей. Они видят в ней всего лишь обычную девушку, забывшуюся чашкой кофе, не осознавая, что скрывает за своей обычной внешностью глубину и мудрость. Каждый взгляд их подчеркивает уникальность и тайны этой особи, привлекая к ней внимание, как редкое явление....
— Муж ее толкнул, а потом заметал следы! Менял сапоги на тапки! Использовал в качестве алиби Полунину!
— Дашута, — вдруг очень ласково заговорил Дегтярев, — тут без шансов что-либо доказать.
— А история с Ниной? Ведь Каргополь столкнула под поезд Тришкина-старшая!
— Снова нет доказательств.
— Но ты же сам сказал: Лидия Константиновна призналась.
— Да, — кивнул полковник, — она дала показания: чтобы избавиться от наркоманки Юли, перерезала страховочную веревку, Нину толкнула, покушалась на жизнь Симы, отравила Карякина… Игорь тут ни при чем.
— Ее арестовали?
— Нет.
— Почему?
— Тришкина умерла.
Я вскочила с кровати.
— Как?
Дегтярев развел руками.
— Я решил побеседовать со старухой. И твое SMS-сообщение со словами «Меня хочет убить Лидия Тришкина» было неплохим поводом для беседы."
"— Ну ничего себе! Вы нашли меня в яме, в которой она меня оставила!
— Верно. Поэтому прямо поздно ночью, в нарушение всех законов, я пошел к Лидии Константиновне. Она имела полное право не впустить меня — ночь, никаких санкций нет… Но старуха открыла дверь, глянула на документ и очень спокойно сказала:
«Входите, давно вас жду.
Я не ожидал такого. Она призналась во всем, сказала, что очень устала бояться, а потом, сообщив: «Мне надо принять лекарство», — ушла.
Я подождал, она не возвращалась. Тогда я пошел в глубь дома и увидел Лидию Константиновну на полу, уже мертвой. Рядом лежал пустой пузырек.
— Отравилась! — прошептала я. — Выпила яд! Она очень хорошо знала, что в связи со смертью основного, так сказать, действующего лица дело открывать не станут!
Дегтярев кивнул.
— Как ты мог? — налетела я на полковника. — Отпустил убийцу за лекарством… С ума сойти!
— Не словил мышей, — очень тихо произнес Александр Михайлович.
Что-то в его голосе насторожило меня, но тут дверь в комнату распахнулась, и влетела Машка.
— Муся, — заорала она, — ты можешь спуститься вниз? Я раздобыла для Милиции Крошку.
— Господи! — всплеснула я руками. — Милиция! Совсем забыла про нее… Как вы объяснили гостье мою болезнь?
— Очень просто, — захлопала глазами Маруська. — Сказали: «Мама сильно простудилась». Зачем выдумывать невесть что?
Я вздохнула. Действительно, чем проще вранье, тем оно убедительней.
— Милиция сегодня уезжает, — тарахтела Маня, — вечером. Вот, смотри!
— Куда? — хором спросили мы с полковником.
Маруська рассмеялась и убежала.
