Автор
В этой книге дыхание замерло на предвкушение, когда два сердца сливаются в единое целое под лунным светом. Занавески тихо развеваются, создавая легкую мелодию умирания. Саския и её возлюбленный словно отражение полной луны – непередаваемо прекрасные и загадочные.
— Но зачем?
— Марла считает, он специально оговорил себя для того, чтобы наши родители не наказали ее за распутство.
— Выходит, я напрасно усомнилась в нем.
— Именно так, и в этом виноват только я. Сам не знаю, как подобные обвинения сорвались с моего языка. Я не хотел, чтобы ты когда-либо узнала…
— Все эти дни, пока отец лежал в коме, у меня на сердце была невероятная тяжесть. Мое сознание разрывалось между любовью к нему, признательностью за все, что он для меня сделал, и твоим чудовищным обвинением. Хотела бы я никогда его не слышать! Алекс, я сейчас очень тебе благодарна.
— Ну вот — это все, что я хотел тебе сказать. Пожалуй, мне пора идти.
* * *Стоя перед зеркалом, Саския перехватила волосы на затылке черной лентой и тщательно разгладила складки жакета. Из зеркала на нее смотрела худая девушка с черными кругами под глазами.
Часы на тонком запястье отсчитывали последние минуты перед выходом. Она была собранна и сосредоточенна.
За прошедшие дни Саския во всей полноте успела прочувствовать тоску и боль утраты. Она благодарила Всевышнего за то, что перед смертью ее отец не долго мучился. Девушка много думала об отце и Марле, о событии, происшедшем много лет назад. Она понимала, почему отец согласился на эту связь, помнила, в какой тоске он пребывал после скоропостижной смерти жены, знала, как дорог в тяжелой ситуации каждый добрый взгляд и слова сочувствия.
"Саския повесила сумочку на плечо и взяла со столика ключи. Такси вот-вот должно было подъехать. Девушка спешила. Выйдя за дверь, она от неожиданности сделала шаг назад. В полумраке лестничной площадки неясным силуэтом вырисовывалась фигура стройного мужчины в черном костюме.
— Я вызвал лифт.
— Разве ты не улетел?
— Я буду сопровождать тебя на похоронах.
— Это излишне и, пожалуй, не очень уместно.
— Я думал, мы решили забыть все старые счеты и недоразумения.
— И обойдемся без новых.
— Правильно. Я хочу проводить твоего отца с чистой совестью и легким сердцем. Ты мне позволишь?
Саския ничего не ответила. Она вышла из подъезда, остановилась на крыльце и проговорила:
— Я подожду такси.
— Я отослал его. Надеялся, что ты согласишься поехать со мной, — Алекс подошел к ней.
— Я не уверена. Не понимаю, зачем. Все кончено, не так ли?
— Перестань.
