В темной глушке перед машиной стояла старуха, как будто вынырнувшая из тьмы. Лида с трудом управилась со steering wheel, но в этот момент её внимание прервало огоньки городка. Дрожь и тревога охватили девушку — она не знала, кто там стоит, и решила уйти как можно дальше по пустынной дороге....
- Отпустите её! – потребовал Николай, но бабка лишь расхохоталась пронзительно и резко замахнулась клюкой.
В голове полыхнуло, глаза затянуло розовой пеленой. Плохо понимая, что делает, Николай выдрал крепкую палку из бабкиных рук и с лёгкостью переломил о колено.
Лихарка что-то закричала – он видел теперь отчётливо распяленный в ярости рот, и единственный зуб, выступающий из него, и выпученный глаз без верхнего века...
Прицелившись, тварь взмахнула рукой, процарапала лицо Николая острым железным когтем. Кровь часто закапала на снег, попала на клык, что был зажат в ладони, и Николай словно взлетел! Непонятная сила оторвала его от земли да крутанув, внезапно отпустила.
От нахлынувших запахов и звуков в голове зашумело. Ликующая радость затопила всё его существо! Неизведанное непонятное чувство подстегнуло Николая, повело вперёд к желанной цели. Он прыгнул, и вот уже хрустнула под зубами тонкая шея лихарки.
Лишённое головы тело, подскакивая, унеслось в лес, и он ринулся следом, пытаясь нагнать добычу.
Голова твари подкатилась под ноги Лиде, единственный глаз злобно мигнул.
- По-мо-ги... – прошипела голова. – Отнеси меня до Таи...
Одеревенев, Лида смотрела на говорящую бабкину голову и не могла выдавить ни звука. Превращение Николая, случившаяся расправа промелькнули так стремительно, что разум отказывался понять и принять это.
Что-то щипнуло Лиду за руку, просунуло в ладонь шероховатый кусочек, и новое потрясение накрыло девушку – она разглядела, наконец, истинный облик лихарки.
- До Таи... до Таи отнеси... – шипела и тужилась голова, единственный глаз лез из отбиты, ненавистью прожигая Лиду.
- Не смотри, - шепнуло у самого уха, мягкие пёрышки пощекотали щёку. – Пойдём лучше, вон он, домок. Вишь, с синим крылечком.
Крылечко и в правду было синее – как она раньше не разглядела такого. И вился дым из трубы, и торчала в окошке любопытная лохматая мордаха.
- Пойдём... скоренько... – поторопил голосок, и Лида пошла куда указали.
- Пожалеешь... отомщу-у-у... – неистовствовала позади голова, но Лида её больше не слышала.
Она не запомнила как вошла в дом, как едва не споткнулась о карлика, выкатившегося навстречу.
- Подводи к лавке... да осторожнее! Натерпелася страху! - доносились до Лиды обрывки разговора. – Сажай... вот так... одеялко неси... – командовал трескучий голосишко, а потом вдруг сорвался на всхлип, запричитал горестно. – Николашка наш... Николашка обратился!
- Я! Я виноватый! – загудело в ответ. – Не совладал...
