Но я больше не стану сочинять тексты вместо тебя. Ни слова не напишу.
Коннор снова выставил перед собой руки.
– Да что тут такого-то? Чем это отличается от доклада по экономике?
– Это совсем другое дело. Дело касается Отем и ее чувств. Она воспринимает ваши отношения серьезно, так?
Коннор пожал плечами.
– Ага, вроде бы. У нас с ней серьезные отношения.
Я на секунду закрыл глаза.
– Ты должен быть осторожен. Не…
«Не разбивай ей сердце».
– Не спи с ней просто ради секса.
– Не буду, – заверил меня Коннор. – Возможно, это тебя шокирует, но я действительно ее люблю.
– Хорошо. – Я поправил сумку на плече. – Мне пора.
Я сделал несколько шагов, но потом Коннор меня окликнул. Голос у него стал такой, будто он разговаривал по телефону со своим отцом: неуверенный и встревоженный.
Я поневоле обернулся.
От его неуверенной улыбки у меня защемило сердце.
«Он нуждается во мне».
– Кое-кто вчера не пришел ночевать, – пропела Руби своим мелодичным голоском.
Я рухнула на траву на нашем любимом «обеденном» месте перед зданием администрации.
– Ты не могла бы говорить тише? Тебя половина универа слышит.
– Ой, да кому какое дело? – фыркнула Руби. – Ты все-таки перешла к активным действиям с Коннором Дрейком, так что теперь должна кричать об этом на всех углах. – Она состроила рожицу. – Нет, если в постели он ужасен, тогда помалкивай, конечно. – У нее округлились глаза. – Он что, действительно ужасен? О боже мой, я права.
– Вовсе нет, – возразила я. – Он очень… искусный.
Руби испустила картинный вздох облегчения.
– А ведь еще вчера ты была готова бросить его крутую задницу. Вероятно, случилось что-то из ряда вон выходящее, раз вместо этого ты прыгнула к нему в койку.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, ты же говорила, что одной его красоты и обаяния недостаточно и тебе требуется нечто большее, чтобы спать с ним.
Подул прохладный октябрьский ветер. Я плотнее запахнулась в кардиган и поджала под себя ноги. Сегодня я надела черные брюки и балетки, однако скоро придет время курток и шарфов.
Листья с деревьев облетели почти полностью и теперь покрывали землю разноцветным ковром.
Я прикусила губу, чтобы скрыть улыбку.
– Ты посчитаешь меня величайшей тупицей в мире.
Я выдернула из газона травинку.
– Он написал стихотворение.
Руби удивленно воззрилась на меня.
– Повтори еще раз! Коннор Дрейк написал стихотворение?
– Да, – подтвердила я. – Обо мне.
Руби посветлела лицом.
– Да, такой прием не мог на тебя не подействовать.