Калеб наливает воды в стакан. Я жду пререканий, потому что, по мнению папы, не способен придумать или сказать ничего путного. Он никогда не слушает, лишь предлагает в ответ полную противоположность того, чего я хочу.
– Тирнан переживает смерть родителей, – произносит папа, проглотив еду. – Она взрослая. Я не могу указывать ей, что делать.
– Она не взрослая, – возражаю я. – Ее место здесь. Решать тебе, а не ей.
Откинувшись на спинку стула, он бросает свой сэндвич на тарелку. Знаю, о чем отец думает. Я говорю словно гребаный псих. Неужели мне действительно хочется, чтобы он притащил девушку сюда против ее воли?
– Похороны состоялись только вчера. Она еще может вернуться.
Ага, конечно. Мы ругались с ней, как последние говнюки, и Тирнан решила уехать, особо не задумываясь. Зачем ей возвращаться? Я бы не вернулся.
Потянувшись за соком, открываю крышку и подношу контейнер ко рту. Вдруг наверху хлопает дверь, затем слышится скрип половиц. Я замираю, встретившись взглядом с отцом. Он прищуривается и спрашивает:
– Ты кого-то привел домой вчера?
Ставлю сок на стол. Мы оба навостряем уши.
Может, Калеб привел кого-то…
Не успеваю я закончить мысль, как с лестницы доносятся шаги. Обернувшись втроем, мы обнаруживаем Тирнан. Она в мешковатых джинсовых шортах и моей футболке, зябко обнимает себя, пытаясь согреться. Ее волосы растрепаны, а на глазах солнцезащитные очки.
– Доброе утро, – говорит девушка, зевая.
Я подскакиваю со стула, изумленно пялясь на нее. Прошмыгнув мимо стола, она подходит к кофеварке.
– Доброе утро?! – восклицаю я. – Откуда ты взялась?
Тирнан просто забрела сюда, будто и не уезжала. Это сон?
– Когда ты приехала? – спрашивает отец, не дав ей шанса ответить мне.
– Как добралась из аэропорта?
– Ты вернулась, – произношу я, до сих пор пребывая в шоке. Мое сердце бешено колотится.
Она действительно здесь? То есть Тирнан все это время была в своей спальне, пока я тут дулся, черт побери?
Девушка оглядывается через плечо и смотрит на нас с папой, словно на идиотов.
Объятий она сейчас определенно не стерпит.
Взяв свою кружку, Тирнан выходит из комнаты.
– Я разберусь с Бернадетт, покормлю лошадей и собак, соберу помидоры, а потом приготовлю завтрак. И еще, вы не принесете дров в мою комнату? Ночами начинает холодать.
Она поднимается на второй этаж, я тем временем смотрю на папу со слегка приоткрытым ртом.
– Я вас не накормлю, пока не приведете конюшню в порядок и не потренируете Шони! – кричит Тирнан с лестницы. – Вперед!
Глаза отца округляются. Вскочив с места, он запихивает в рот последний кусок бекона, а я смеюсь, делаю щедрый глоток апельсинового сока и поспешно покидаю кухню.
Накрыв кобылу попоной, провожу рукой по ее морде между глазами, после чего запираю стойло и выбегаю из амбара.