Это было такое странное зрелище – семья, веселящаяся вместе.
Я бросаюсь за стаканом Ноя, готовая пригрозить ему небольшим душем, но, прежде чем успеваю схватить его, Калеб пихает свою тарелку, которая врезается в кастрюлю в центре стола. Та в свою очередь толкает мою кружку. Молоко проливается на столешницу и на мои колени, потому что я не успеваю отодвинуться.
Мои обнаженные бедра и пижамные шорты мгновенно промокают. Отринув назад, резко перевожу взгляд на Калеба.
– Черт, – бубнит Ной.
Он встает. Надеюсь, чтобы взять полотенце. Джейк смотрит на своего старшего сына.
Я стискиваю челюсти.
Калеб сердито пялится на меня. В кухне воцаряется тишина. Если и были какие-то сомнения, намеренно ли он это сделал, то теперь их не осталось. Холодное молоко струится по моим ногам, капает на пол. Джейк смотрит на Калеба, тяжело дыша.
Ной бросает мне одно полотенце, хватает второе и быстро наводит порядок. Мы с Калебом до сих пор скованы нашим безмолвным противостоянием.
В одну минуту он пускает по мне слюни. В следующую терпеть меня не может. Перетягивает меня к себе на колени, чтобы содовая не намочила мою одежду, а потом разворачивается на сто восемьдесят градусов и сам обливает.
Не разрывая зрительного контакта, запускаю пальцы под свой свитер, свисающий чуть ниже задницы, и стягиваю с себя шорты. Склонив голову на бок, замечаю, как парень колеблется, на миг опустив взгляд на мои ноги. Я с места не двинусь. Калеб не заставит меня сбежать. Или заплакать. Может, ему не понравилось появление нового человека в доме – точнее, девушки в доме, – но и я об этом не просила.
Показываю Калебу, что я больше не стану убегать и прятаться из-за него. Кажется, будто я наконец-то добиваюсь своего, когда он откидывается на спинку стула; его мышцы расслабляются под рубашкой.
Однако затем парень зачерпывает ложкой овсянку, поднимает и целится в меня вместо того, чтобы положить ее в рот.
– Калеб, нет. – Джейк тянется к сыну.
Он стреляет комком каши через стол. Зажмурившись, я вовремя отворачиваюсь. Теплая склизкая масса брызгает мне на лицо.
– Проклятье! – рявкает Джейк, поднявшись.
Он опять протягивает руку к парню, но я вмешиваюсь, сглотнув, несмотря на боль в груди.
– Черт, что с тобой такое?! – орет мужчина, сжав в кулаке его рубашку.
– Все в порядке, – повторяю громче, не предпринимая попыток вытереть овсянку со своей кожи.
Ной отчитывает брата:
Джейк поднимает сына на ноги.
– Остановись! – выпаливаю я. – Все нормально.
Он оглядывается через плечо.
– Дети так общаются, – поясняю я.
Джейк прищуривается, а я смотрю на Калеба, слегка вздернув подбородок.
– Верно? – говорю с издевкой. – Они разбрасывают вещи, потому что не могут использовать слова. – Смахнув комок со щеки, швыряю его в свою тарелку.