— Он не смотрел, — пробормотала я, упираясь ногами в стекло, чтобы смотреть на свои ботинки, а не искать на льду мужчину, о котором идет речь.
— Смотрел, трусиха. Может, я и была именинницей, но очень трудно не заметить, на кого весь вечер смотрит самый известный мужчина в комнате.
Мое лицо краснеет, и я ненавижу это. Последнее, что я хочу делать, это краснеть из-за мужчины, который, возможно, путает имена людей. Я хочу чувствовать, что важна для мужчины, а не то, что он пытается залезть ко мне в трусики, потому что я первая девушка, которая не упала к его ногам и это вызов для него.
Совру, если скажу, что на секунду мне не захотелось принять предложение Картера в прошлую субботу. Я давно не практиковалась, а это, знаете, приятно, когда случается отличный секс. По словам Кары, хоккеисты потрясающе выносливы и могут продержаться всю ночь. А такой опытный, как он, должен быть просто восхитительным в постели. Настолько, что потом я буду в коме день-другой, понимаете? Мне бы не помешало наверстать упущенное.
Но я никогда не узнаю. По крайней мере, не должна. Верно?
Нет. Нет, Оливия, черт возьми. Последнее место, где я хочу оказаться, это на вершине списка глупых поступков.
— Уверена, он быстро забудет меня, если уже не забыл, — неуверенно отвечаю я наконец Каре.
Тело с грохотом ударяется о стекло передо мной, и сердце уходит в пятки, когда я вскрикиваю. Я ударяю Кару по бедру, впиваясь в него ногтями, пульс бешенно стучит в ушах.
— Господи, — бормочу я, прикрывая рукой свое колотящееся сердце.
Кара фыркает от смеха.
— Ага. Быстро забудет. Конечно, — она поддразнивает меня локтем, а затем указывает на человека, постукивающего по стеклу. — Кажется, это твой поклонник.
Я знаю, кто это. Я чувствую его присутствие. Мой живот скручивается, а пульс отдает в бедра. Почему? Понятия не имею, но знаю, что этот парень — ходячий секс на коньяках, и теперь злюсь, потому что мне придется пойти домой и получить еще один неполноценный оргазм, пока я буду думать об этом раздражающем сексуальном мужчине, пытающегося привлечь мое внимание.
Рот Кары расплывается от удовольствия.
— Ты не посмотришь, да?
Я хмурюсь и качаю головой.
— Нет. Нельзя.
— Оливия! — кричит Картер Беккет. Это лишнее. Ради Бога, я прямо перед ним.
Опять это чертово постукивание. Чем дольше я его игнорирую, тем громче он стучит. Это не прекращается и раздражает, и все вокруг меня гудят от волнения, пытаясь понять, почему он привлекает мое внимание и, почему, черт возьми, я его игнорирую.
