Автор
В городок, где я жила, внезапно воцарилась полная свобода мыслей и действий после того как моя личная жизнь пошла под откос. После публикации моих фотографий в Сеть, я бросила все и уехала в новый город, где меня не ждали прежние обиды и страхи. Теперь я живу без шаблонов и ожиданий, наслаждаюсь полной свободой, которая пришла вместе с новым местом и новыми знакомыми....
Мы с Пашей отошли чуть в сторону, чтобы не толкаться на входе.
Здесь тихо.
– Да, утром все это превратится в грязную кашу. Мы поймали особенный момент. Ты не против, если я покурю?
– Нет, – пожимаю плечами. – Не знала, что ты куришь. Весь вечер вроде бы нет.
– Нечасто, – отвечает Павел, доставая из кармана полупальто пачку.
Быстро прикуривает привычным движением. Я внимательно наблюдаю. Как втягивает в себя дым, как зажимает между пальцами сигарету. Это очень сексуально.
Облизываю губы, он замечает это и чуть прищуривается.
Ежусь.
На улице тихо-тихо. Он. Я. Горы снега. Дым из его легких…
– Замерзла? – спрашивает Павел, истолковав мою реакцию по-своему.
Приподнимает руку, приглашая в объятия. Пролетающая мимо спортивка разрезает воздух грубой матерной песней.
Он ждет.
Ладно. На нас куча одежды. Мы достаточно для этого пьяны.
Я подхожу ближе, и Паша обнимает меня. Прижимает к себе так сильно, что я улыбаюсь до ушей.
– Ай! Раздавишь! – возмущаюсь.
– Извини, – говорит он искренне, но тут же повторяет движение.
Я поднимаю глаза, мы смотрим друг на друга. Адомайтис отворачивается и крепко затягивается, выпускает дым в сторону над моей головой. И это тоже адски сексуально.
Наверное, такси скоро приедет. Осталась всего пара минут.
– Спасибо, что пригласила на день рождения, – произносит Павел хрипло. – Было приятно стать твоим гостем.
– Спасибо за шоколадку, – парирую я. – Было бы неловко после такого подарка отказать.
– Ненавижу эту заправку.
– Паш, – произношу загадочно. Потом серьезнею.
Я делаю паузу, наблюдая за тем, как пьяная беспечная улыбка сползает с его лица. Медленно и неминуемо.
Глаза вновь прищуриваются то ли от попавшего дыма, то ли от раздражения. Хватка рук становится сначала сильнее, затем значительно слабнет.
– У тебя есть мужик, угадал? Конечно, у такой славной. Как иначе? Вы поругались в хлам, но все равно потом помиритесь. Или он в какой-нибудь ебучей командировке?
Ауч. Но забавно, что Адомайтис об этом беспокоится.
– Не совсем. Я тебя обманула. Это не подруга перепутала ресторан, а я. Иногда я бываю рассеянной. Это злит и бесит окружающих людей.
– Фоу! Как на качелях вверх-вниз!
Я пожимаю плечами, скромно потупив глазки.
– Все умные люди бывают рассеянными, – быстро обнадеживает он.
– Вот как. Даже ты?
– Мне-то откуда. – Павел закатывает глаза. А потом улыбается. Снова легко, пьяно и просто обалденно.
Это один из самых лучших дней рождения в моей взрослой жизни.
