Автор
В городок, где я жила, внезапно воцарилась полная свобода мыслей и действий после того как моя личная жизнь пошла под откос. После публикации моих фотографий в Сеть, я бросила все и уехала в новый город, где меня не ждали прежние обиды и страхи. Теперь я живу без шаблонов и ожиданий, наслаждаюсь полной свободой, которая пришла вместе с новым местом и новыми знакомыми....
Просто мечтала иногда в минуты романтики, что Адомайтис снова мне куртку одолжит. Или комплимент сделает. В этом плане я поздняя, впервые поцеловалась в шестнадцать только. Зубрилой была.
Его роман с Оливией стал страшным ударом для подрастающей тринадцатилетней меня. Слава богу, он недолго длился. Плохо, что так трагично закончился.
Глава 19
– А когда ты понял, что я та самая сестра Оливии? – спрашиваю с улыбкой у Паши.
Мы поудобнее устраиваемся под одеялом после недолгого, но крайне интенсивного секса. Пульс еще не успокоился, дыхание не восстановилось.
Паша размещает у себя на коленях мой ноутбук. Вообще, довольно вольготно себя чувствует. Как дома. К себе же не зовет пока что.
– В твой день рождения. Почти сразу, – отвечает он. – Это какая-то проблема?
– Ты же сказал, что не смог меня вспомнить.
– Я тебя до ресторана довез и Матвея набрал. Он и поведал, что у меня конфликт был с твоим отцом. Я фамилию и отчество твои сопоставил. Уверен не был, но предполагал процентов на семьдесят.
– Почему ничего не сказал?
– Зачем? – Паша будто напрягается.
– Что еще Матвей сообщил про меня? Кажется, я лишнего ему ляпнула. Мелкий сводник.
– Все, что помнил. Ты ему понравилась, что и неудивительно. Диана, ты поссориться со мной пытаешься?
– Просто не люблю недомолвок.
Паша хочет обнять, я не сопротивляюсь. Но и не льну к нему, как обычно. Не прижимаюсь всем телом, не целую украдкой. Размышляю, глядя на экран ноутбука, там титры начальные.
– Все же следовало рассказать, – произношу вполголоса.
– Тебе тоже.
– Может быть. Трудная тема. Не обо всем хочется говорить на первой или второй встрече. А потом наступит внезапно какое-нибудь десятое свидание, и вроде как поздно. Осадок остается, что умалчивали. Да?
– У меня нет осадка. Думаю, было бы странно, если бы мы обсуждали твою сестру. Она мне совсем неинтересна. – Паша цокает языком. И произносит натянуто, словно я вынуждаю одно и то же повторять двести раз подряд: – Интересна мне только ты.
– Ты злишься? – спрашиваю мягко.
Я не хотела его раздражать, но ситуация та не дает покоя. Невольно прокручиваю в голове снова и снова. Да и родителям объявить о своем новом увлечении нужно. Не помешала бы поддержка Паши, когда начну его защищать.
– Нет. – Он в экран смотрит. – Я устал.
Злится.
– Мы можем спокойно поговорить об этом. Ты можешь рассказать мне, что чувствовал в то время. Понятно, что ты бесился. Я бы тоже бесилась.
