Автор
Зимнее утро окуtывает тихой меланхолией, и Хабиб выходит из автомобиля с усталым вздохом. Перед ним стопка автомобилей ждет его нарушением спокойствия. Ледяной воздух защекает его лицо, усиливая тревогу о том, что же случилось.
Веником парился, наверно…Интересно, у него остались красные полосы на спине?
Так…И кто ж его хлестал???
На этой мысли брови сами собой сдвинулись к переносице, заламывая между морщинку, и я уперла руки в бока, выпячивая грудь. Будет он мне тут морали читать…
– Нормальный у меня купальник! – мой голос звякнул тонко и агрессивно, а ладонь уперлась в мужскую волосатую грудь, пытаясь хоть чуть – чуть отодвинуть от себя эту живую, морализирующую без выданных на то прав гору.
Хабиб мазнул взглядом по моей руке, вдавившейся его личный ворсистый ковер (на удивление приятно покалывающий кожу, приходилось заметить) и криво улыбнулся, вскидывая вверх уже оби брови и собирая лоб гармошкой.
– Уесли мнЭ нЭ приходится напрягаться, чтобы представит тЭбя бЭз него, Мадинка… – он выразительно опустил глаза вниз на моё тело и буквально облизал его липким, пошлым взглядом.
Таким, что я почувствовала себя не просто голой, а как минимум еще и в гинекологическом кресле нараспашку. Непроизвольно свела бедра так, что стало больно.
– Значит, нЭ нормальный! – рявкнул Хабиб, заканчивая свою мысль. И для убедительности хлопнул ладонью по столу.
Глухой громкий звук заставил разом подпрыгнуть всех присутствующих и покоситься на нас. Я ожидаемо мучительно покраснела. Всеобщее внимание к этой абсурдной сцене из мыльной оперы – последнее, чего бы мне хотелось. Надо прекращать…
Я не несу ответственности за твое развитое похабное воображение, Сатоев, – прошипела я, как мне кажется, с достоинством и демонстративно села к нему боком, отворачиваясь.
Выпущенная у виска прядка колыхнулась сначала от его хриплого саркастичного смешка, а потом и вовсе ушла за ухо, потому что Хабиб протянул руку и небрежным движением ее туда заправил, едва заметно, и от того так мурашечно очертив большим пальцем мою ушную раковину."
"– ХАрошо развитая у мЭня правая, Мадь, – ласково сообщил Сатоев, подаваясь так близко, что каждое слово оседало на щеке горячим влажным дыханием, – И…Уесли ща халат нЭ накинЭшь, по жЁпе ей и отлуплю…
Я повернула голову, и наши глаза снова встретились.
– Зачем же халат? – вдруг как всегда очень уж неожиданно встряла Ира. Обняла меня за плечи, притягивая к себе и разрывая наш с Хабибом плотный зрительный контакт, – Пойдемте париться лучше, ребят!
Зайцева уже вставала с дивана, не дожидаясь чьего-то согласия и утягивая меня за собой. Ничего не оставалось, как тоже встать.
