Автор
В мирном видении внешнего мира, девушка кажется милой и очаровательной. Однако внутри нее скрываются тонкости, которые называют Сатаной. После ночных смен, когда молодые выпивали и веселились, кто-то оказался слишком настойчивым для ее воспитания. Кэм, ее друг, пытался защитить ее честь, но его усилия были впустую. Эта история знакома темной стороной сексуальной атмосферы и непредвиденных конфликтов....
Никакой выпивки для тебя.
— Ой, да ладно тебе, — скулит она. — Все это очень весело.
— Что такое? — Спрашивает Девин.
Я закрываю рукой рот Мали, когда она собирается ответить. — Ничего. Мали сегодня вечером просто в отличной форме.
Открывая холодильник, я беру то немногое, что мне нужно — клюквенный сок, ананасовый сок, апельсиновый сок и, самое главное, бутылку Малибу. По сути, это Морской бриз, но апельсиновый сок придает ему дополнительный вкус. Кроме того, тогда вам может сойти с рук добавление в него еще рома.
— Мэл, ты помнишь ту ночь, когда мы выпили слишком много всего этого?
Она съеживается. — Как я могу забыть? После этого мы три месяца не могли даже пить сок без того, чтобы нас не вырвало.
Я хихикаю, начиная наливать Малибу.
Одна унция.
Две унции.
Три унции.
Когда я все-таки добавляю еще немного, Мали напевает. — Тогда, я полагаю, ты планируешь повторить это сегодня вечером.
— Эх. — Я пожимаю плечами. Она не совсем неправа. — По крайней мере, тогда я смогу обвинить тебя в том дерьме, которое вылетает из твоего рта сегодня вечером, в том, что ты пьяна.
— Это не весело. Что, если ты окажешься со своей второй половинкой сегодня вечером?
— Мали Элизабет, — рычу я.
Девин с любопытством переводит взгляд с одной на другую. — Подожди, что я упускаю?
Черт.
— Ничего. Как я уже сказала, Мали просто сегодня вечером очень нахальна, — повторяю я, глядя на преступника и надеясь, что она может услышать угрозы расправы в моей голове.
Мали напевает, делая глоток прямо из бутылки Малибу.
Я откидываю голову назад и стону. — Мэл!
Серьезно, я собираюсь начать принимать заявки на лучшего друга, если она продолжит в том же духе.
Каждая часть меня надеется, молится и умоляет, чтобы Девин не поняла, что она имела в виду под этим. И я не часто молюсь. Когда твои родители заставляют тебя ходить в церковь на протяжении всего твоего детства, твоя бунтарская стадия заканчивается тем, что ты включаешь это в кучу отвергнутых ожиданий. Но, как будто меня наказывают за то, что я не ходила в церковь, я буквально наблюдаю, как все встает на свои места для нее.
— О Боже мой, — выдыхает она. — Ты влюблена в моего брата?
— Нет, — отвечаю я, и в то же самое время Мали отвечает — Да.
Моя голова поворачивается к моей почти бывшей лучшей подруге, и я свирепо смотрю на нее. — Чувак, я сделала что-то, что тебя разозлило, или ты просто проснулась и выбрала насилие этим утром?
Она закатывает глаза. — О, пожалуйста.
