Автор
В мирном видении внешнего мира, девушка кажется милой и очаровательной. Однако внутри нее скрываются тонкости, которые называют Сатаной. После ночных смен, когда молодые выпивали и веселились, кто-то оказался слишком настойчивым для ее воспитания. Кэм, ее друг, пытался защитить ее честь, но его усилия были впустую. Эта история знакома темной стороной сексуальной атмосферы и непредвиденных конфликтов....
Несколько дней от меня пахло, как от пола в ванной в доме братства, и сколько бы раз я ни принимал душ, это не уходило.
Кэм подносит к нему свое пиво. — Тем не менее, я держал пол в чистоте."
"— Этого не будет, когда он будет покрыт твоей кровью, — возражает Хейс.
Пока они вдвоем ходят взад-вперед, я замечаю, что мой телефон на коленях начинает вибрировать, и изображение Мали, высунувшей язык, заполняет экран. Я должна была знать, что она так просто не отпустит меня с крючка.
Закатывая глаза, я нажимаю «Ответить» и подношу трубку к уху.
— Ладно, во-первых, ты груба. И, во-вторых, скажи мне, что ты слышала, что произошло.
Я изображаю удивление, выдыхая. — Ты, наконец, получила одобрение на смену пола, о которой ты мечтала?
Оба, Кэм и Хейс, прекращают свои занятия и поворачиваются, чтобы посмотреть на меня, смущенные и обеспокоенные, в то время как Мали смеется.
— Пожалуйста, мир был бы опасным местом, если бы у меня был пенис.
У меня отвисает челюсть, и я на секунду теряю дар речи. — Прости, какого хрена ты мне только что сказала?
— Неважно, — говорит она. — Из Айзека выбили все дерьмо этим утром на хоккейной тренировке.
Миллион разных вопросов проносятся у меня в голове одновременно. — Какого хрена?
— Это то, что я сказала! Я удивлена, что Кэм не рассказал тебе об этом.
Я бросаю взгляд на своего брата, который переключает каналы, держа в руке пиво, а ноги положив на кофейный столик.
Мое внимание переключается на Хейса, и, более конкретно, на синяк на его руке и рассеченную губу — ту, с которой я хотела бы, чтобы он перестал трахаться языком. Достаточно плохо, что он умудряется выглядеть еще сексуальнее, будучи потрепанным. Мне не нужно представлять, что он тоже может вытворять своим языком.
— Я напишу тебе, — говорю я Мали и второй раз подряд вешаю трубку.
Моя кровь закипает, когда я встаю и оцениваю Хейса одним взглядом.
— Кухня, — приказываю я, как будто у меня есть на это какое-то право. — Сейчас.
Он вздыхает и встает, чтобы последовать за мной, но как только мы отходим от дивана, звук голоса Кэма останавливает меня как вкопанную.
— На этот раз, пожалуйста, держите языки за зубами.
Я поворачиваю голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Хейс морщится. — Ты рассказал ему?
— Мы стояли посреди переполненной вечеринки, — указывает он.
