Автор
В мирном видении внешнего мира, девушка кажется милой и очаровательной. Однако внутри нее скрываются тонкости, которые называют Сатаной. После ночных смен, когда молодые выпивали и веселились, кто-то оказался слишком настойчивым для ее воспитания. Кэм, ее друг, пытался защитить ее честь, но его усилия были впустую. Эта история знакома темной стороной сексуальной атмосферы и непредвиденных конфликтов....
— Кто-то, бывало, мастурбировал при мысли о нем.
Изо рта моей лучшей подруги вырывается хохот. — Забавно, что ты упомянула мастурбацию. Эй, Уайлдер!
У меня перехватывает дыхание, и я оглядываюсь, чтобы увидеть Хейса, идущего к нам. Как будто само его присутствие было недостаточной пыткой, его бицепсы напрягаются, когда он несет две вязанки дров.
Трахни меня.
— Что случилось? — спрашивает он Мали.
Если бы я не знала ее так долго, как знаю, я бы беспокоилась о том, что она скажет дальше, но Мали совсем не глупа.
По крайней мере, до тех пор, пока я не преодолею унижение и боль отказа.
— Когда ты в последний раз держал в руках свечу из ветчины?
Ладно, это может быть еще хуже.
Он замирает и смотрит на нее так, словно она сошла с ума — честно говоря, возможно, так оно и есть. — Что?
— Ну, знаешь, отполировал перила. Очистил кукурузу от шелухи.
Чем больше этого выходит из ее рта, тем глубже я хочу заползти в себя.
— Иисус Христос, Мали, — стонет Кэм. — Просто скажи дрочил!
Она морщит нос. — Это так грязно.
— Верно, и называть это свечой из ветчины гораздо лучше, — возражает он.
Поджав губы, она слегка пожимает плечами, и я надеюсь, что на этом разговор закончится, но она не собирается так просто меня отпускать.
— Так что? — настаивает она, глядя на Хейса.
Не отвечай на это.
Не отвечай на это.
Не отвечай, блядь, на это.
— Сегодня утром, — отвечает он ей, как будто это самый обычный вопрос в мире. — Почему ты спрашиваешь?
Мали ухмыляется. — Просто интересно. А как насчет тебя, Кэм?
— Хорошо, — вмешиваюсь я. — Мне не нужно знать эту информацию о моем брате, пошла ты.
— Как ты думаешь, что я чувствую? — спрашивает Девин.
У нее такое же выражение лица, как у людей, когда кто-то упоминает о сексе своих родителей — одновременный ужас и отвращение.
Злая сука.
— Упс. Извини, Дев, — говорит Хейс, а затем отмахивается от темы, как будто этого никогда не было.
Кое-что, что я хотела бы сделать прямо сейчас.
Интересно, о ком он думал, когда кончал.
Черт возьми.
Поздравив Кэма, Хейс подходит к каждому из парней и обменивается с ними дружеским рукопожатием. Закончив, он садится и смотрит на меня.
