Автор
Весна 1898 года принесла Лыкову новые испытания: шайка жестоких бандитов начала огульно разворачивать посреди Донецкого бассейна. Уже за месяц они грабили казенные и частные учреждения, убивая восемь человек. Взрывы и выстрелы создают напряженную атмосферу безвременной войны в деревне Донецка....
Что значит парчовые? Он что, кальсоны себе из парчи шил? Дурь какая…
– Дурь, конечно, – согласился Растегаев. – Весь город это знал и смеялся. А маз считал, что шик. Будто цыган, право слово.
– Так кто же это?
– Вовка Рейтар, вот кто.
Надворный советник помолчал, обдумывая новость. Потом кивнул:
– Точно. Когда я вчера с ним встречался, заметил вытравку[55] на правой руке: женская голова и якорь. Значит, эту руку и отрубили."
"– Вы встречались с Рейтаром? – поразился Растегаев.
– Да. За тем и приехал сюда, чтобы рассказать Кнауту.
– Он сейчас на месте преступления. Всех свободных с собой забрал, меня одного оставил на дежурстве.
– Так… Значит, Вовку Рейтара убили. Вот новость! Загорелось сине море…
– Какое море? – не понял надзиратель.
– Это я хотел сине море зажечь и посмотреть, что получится. За вчерашний и сегодняшний день пообщался с двумя мазами, Рейтаром и Ярышкиным. Дай, думаю, пугану их. Что из этого выйдет? И на тебе…
Надворный советник рассказал Сергею Петровичу о своих открытиях.
– В голове не убирается, Алексей Николаевич. Столько вы нового разузнали. А последнее событие! Какую-то вы струну дернули, важную. Вот Рейтара и прикончили.
– Да, знать бы только какую. Пока не ясно ни черта.
– Что дальше намерены делать, Алексей Николаевич?
– Знакомиться с остальными вашими атаманами: с Дохлым Августом и Цвейбергом. Вон как эти знакомства выстреливают. Может, еще что пальнет…
– Осторожнее с обоими, – предостерег надзиратель.
– Что так?
– Дохлый Август – самый решительный из всех темных людей Риги. Замечали, чем кончаются драки на Московском форштадте? Царапинами. Сойдутся шильники, вроде все страшные, громилы из громил. Друг дружку чуть-чуть порежут да и разойдутся водку пить. Детские забавы, а не бой.
– Да, – согласился Лыков. – Это меня удивляет с самого приезда. У нас в Петербурге если портяночник вынул нож, то надо драпать.
– Так и есть. На Московском форштадте.
– А на Митавском, стало быть, иначе?
– У Августа не забалуешь, – серьезно сказал Сергей Петрович. – Латыши его – народ злой и решительный. Потому и боятся его больше, чем правобережных атаманов. Вы к нему так, с улицы, лучше не подъезжайте.
