Автор
Весна 1898 года принесла Лыкову новые испытания: шайка жестоких бандитов начала огульно разворачивать посреди Донецкого бассейна. Уже за месяц они грабили казенные и частные учреждения, убивая восемь человек. Взрывы и выстрелы создают напряженную атмосферу безвременной войны в деревне Донецка....
Навел на квартеру, богатая была! Много взяли. Надо, значитца, спрятать, пока сыщики лютуют. А потом-де продадим, когда поутихнет.
– Ну и что?
– Так мы дуван-то ему и отдали, наводчику. А он возьми и сбеги. Вот, господин Ярышкин велел найти и наказать. И кле[28] вернуть.
– Ты чего мне тут лопочешь?! Я спрашиваю, кто его убил.
– Говорю, как на духу, ваше высокоблагородие: сами не знаем. Сбег Язеп, а потом его зарезанного нашли. Плакал наш дуван. И Ярышкин приказал тогда убивцев этих определить. Чтобы спросить, а не у них ли теперь вещички?
– Зачем моего друга стращали?
– Так я ж сказал, ваше высокоблагородие! Ходят, внимание привлекают.
– Тьфу! Стань обратно на колени.
Бандит повиновался, а приятели отошли в сторону и начали совещаться.
– Мне кажется, он правду говорит, – сказал Алексей.
– Похоже, – ответил Яан. – Помнишь, что полицмейстер сказал? Вор у вора дубинку украл. Они это, видать, уже раскопали, только нам не говорят.
– Ну, тогда от этих больше ничего не добиться. Пошли в полицию.
Всей толпой они явились в ближайший участок. Двое уголовных несли на себе третьего. Тот был в сознании, но сам идти не мог. В участке Лыков предъявил свой полицейский билет и рассказал, что на них с приятелем напали. Когда они мирно гуляли в саду Гегингера, нюхая сирень… Пришлось отбиваться от ножей, вот их три штуки. Главарю намяли бока, чтобы уравнять силы. Оставшиеся сдались.
– Ловко вы его отделали, – констатировал пристав, коллежский асессор Малаховский, разглядывая главаря. – Известный в наших местах человек, кличка Дюжий. Налетчик.
– Был дюжий, а стал недужий, – плоско сострил Лыков. – Ну, мы пошли?
– А протокол?
– Пришлите в гостиницу «Центральная», – отрезал надворный советник. – Времени нет здесь торчать.
– Минуту! – сообразил вдруг пристав. – А вы не те ли двое приезжих, о которых мне телефонировал вчера господин полицмейстер? Ну-ка, ну-ка… Точно! Лыков и Титус.
– И что теперь?
– Велено не оказывать вам содействия, вот!
– Да ну! Может, и налетчиков тогда отпустите? – с издевкой спросил Лыков. – Мы за вас работу сделали, опасных грабителей поймали. Без всякого содействия. Как в рапорте укажете? Себе припишете?"
"Малаховский обиделся:
– Надо еще разобраться, что там на самом деле случилось. Почему это человек едва живой? Нанесение побоев без достаточных на то оснований.
