Автор
Весна 1898 года принесла Лыкову новые испытания: шайка жестоких бандитов начала огульно разворачивать посреди Донецкого бассейна. Уже за месяц они грабили казенные и частные учреждения, убивая восемь человек. Взрывы и выстрелы создают напряженную атмосферу безвременной войны в деревне Донецка....
– Они имеются в каждом городе, где-то больше, где-то меньше… В прошлом году на Витебской зарезали сыскного надзирателя Говорухина. Мы так и не выяснили, кто это сделал. Несмотря на всю агентуру. Люди боятся говорить.
– Убийство сыскного надзирателя – редкое преступление, – осторожно сказал Лыков. – За такое полиция старается взыскать.
– И я старался, – вздохнул Вильбоа. – Да не смог. Потому и ушел из сыскного отделения. Взял вину на себя.
– Вы ушли, а убийцы остались. Думаете, Кнаут их найдет?
– Не найдет.
Мужчины помолчали, потом Вильбоа многозначительно произнес:
– На вашем месте я поискал бы виновных в смерти Язепа Титуса именно в Московском форштадте.
– Почему?
– Вам наверняка сказали в сыскном, что он был наводчик?
– Да.
– Это не совсем верно. Наводчиком квартирных воров Язеп действительно являлся несколько лет. Но потом его перестали приглашать в гости – пришлось переквалифицироваться в барыги. Я вам не все рассказал. Дело не только в курьерах, привлеченных Титусом.
– Поясните.
– Он стал слишком влиятелен на Московском форштадте. Без него не продашь. И блатер-каин[43] начал грубить с ценой, снижать долю вора или грабителя. Думаю, что Язеп заигрался и надоел. В назидание другим барыгам наглеца решили наказать. Кстати, после его смерти доля вора значительно возросла!
– Откуда вы это знаете, Виктор Александрович? – воскликнул Алексей.
– Стараюсь быть в курсе таких дел, – ответил пристав.
Питерец вздохнул и спросил, понизив голос:
– Надеетесь когда-нибудь отомстить за Говорухина?
Вильбоа дернулся, как от удара током, но взял себя в руки:
– Чего уж теперь… Как у вас, у русских, говорят? После драки кулаками не машут. Но могу дать совет.
– Слушаю.
