Автор
Полковник Гуров расследует убийство охранника, чье тело найдено на свалке. Следствие указывает на его напарника Игоря как на главного подозреваемого. Сыщику предстоит распутать клубок лжи и разоблачить настоящего убийцу среди сотрудников частной охранной компании.
Если местный, значит, знает обстановку, может заявить о себе. Есть риск.
— И его надо убрать подальше…
— Именно. Кроме того, если по категориям брать, он тоже только в «трудовой десант» вписывается. Больше никуда.
— По каким категориям?
— Ну, как же. Ведь у современных невольников три основные, так сказать, «области применения»: либо проституция, либо нищенство, либо даровая работа на господина. Проституцию отметаем сразу, в качестве нищего Леня тоже не слишком привлекательный «экземпляр». Не калека, не увечный. Не грудной младенец.
— То есть много не соберет…
— Нет, не соберет. Остается только третий вариант. Хотя, я думаю, по Москве, а особенно в пригородах, немало найдется бригад, где разные бедолаги лишь за кусок хлеба работают. Но, как я уже сказал, с моей точки зрения, оставлять его здесь для них рискованно. Скорее всего, увезли.
— Выходит, шансы найти его сократились до минимума?
— Если не до нуля. Куда мне ломиться со своим насущным вопросом? В Чечню? В Дагестан? Или, может, сразу с Сирии начать, чтоб не думалось?
— Да, невесело. Родителям сказал?
— Да нет пока. Язык не поворачивается. Говорю, что пока ищем. В конце концов, это ведь только мои предположения, что его увезли. Так что…
— Пока ищешь.
— Ищу.
— А этот твой парень, который так много интересного тебе рассказал, он фамилии какие-нибудь называл? Ты ведь говорил, что он дань собирает. Знает, наверное, с кого.
— Тебя, Иваныч, сегодня что-то просто из крайности в крайность бросает, — пристально глядя на Гурова, проговорил Стас. — Ты не перетрудился часом? То требуешь, чтобы я своего информатора немедленно заложил, то хочешь его же информацией воспользоваться. Это ведь противозаконно. Или нет?
— Да просто я понял, что заложить его не получится, так дай, думаю, хоть информацией воспользуюсь, — хитро улыбнулся Лев. — С паршивой овцы, как говорится, хоть шерсти клок.
— Хороша «паршивая овца». Да и «шерсти клок» неслабый ты наметил. Это чтоб он тебе всю мафию сдал, да тебя же еще и поблагодарил после этого? Нет, Лева, ты точно перетрудился. Кто же в таких разговорах фамилии будет называть? Или ты, может, перепутал что? Тебе, может, послышалось, что я с полицейским-камикадзе разговаривал? Так это ошибка. Он вовсе не самоубийца. Обычный мент. И фамилий он мне, разумеется, никаких не назвал. Равно как и имен."
"— А ты знаешь, очень жаль. У меня тут, конечно, свой интерес, дельце у меня по этим торговцам «живым» товаром наметилось.
