Автор
В тревожной атмосфере ужаса и драмы, главный герой с вызовом подставляет себя между противоборствующими сторонами, готовясь пережить выстрелы для того, чтобы рассказать о своем опыте. Его самоотверженность привлекает внимание криминального мира, но и увеличивает риск для жизни....
Но, как вскоре выяснилось, определять какие-то специальные признаки не было нужды.
Роскошный «Майбах» и притормозившая рядом машина охраны, четверо мускулистых парней, со всех сторон обступивших высокого пожилого мужчину, цвет волос которого полностью оправдывал кличку, — все это безошибочно давало понять, что второй участник «конференции» тоже прибыл на место.
Дождавшись, когда живописная группа скроется в ресторане, Гуров вышел из машины и направился следом.
— …ну, зачем же в отдельный, — донесся до его слуха знакомый низкий голос, едва лишь он вошел в зал.
Мунтяну с двумя «гориллами» на заднем плане и Седой, стоявший напротив него в окружении своих бойцов, представляли довольно живописное зрелище. Посетители ресторана, отвлекшись от тарелок, с интересом поглядывали в середину зала, где два новых клиента никак не могли определиться с тем, где им устроиться на обед.
— Но нам нужно поговорить, — многозначительно глядя на Седого, старался донести свою мысль Мунтяну. — В общем зале это… неудобно.
— Почему же неудобно, — в том же снисходительно-вальяжном тоне басил Седой. — Всем удобно, а нам вдруг нет? Ничего неудобного.
Неизвестно, из каких соображений он не желал устраиваться за перегородками, отделявшими некоторые столики от общего зала и создававшими укромную, интимную атмосферу, как нельзя более подходящую для доверительной беседы.
Но, так или иначе, Седой в итоге настоял на своем, и они с Мунтяну устроились за одним из столиков в общем зале. Правда, этот столик стоял на отшибе, в самом дальнем углу, так что для делового разговора место было не самым плохим."
"Сам Гуров обосновался неподалеку, за столиком, стоявшим наискосок от интересующей его пары, и мог видеть и слышать все, что ему было нужно, не привлекая к себе особого внимания.
Экзотические пальмы в кадках представляли собой один из элементов дизайна помещения, и столик, за которым сидели сейчас Седой и Мунтяну, находился в самой гуще этих «комнатных джунглей».
По тембру голоса Лев уже давно догадался, что Седой — это тот самый человек, что устраивал на чердаке дачи киллера.
