Помните детство, когда вы были полны энтузиазма по поводу драконов? Думали ли вы, что они так же привлекательны и умны, как их человеческие формы часто показывают в кино? Я точно не одна. Для меня драконы олицетворяют силу и магию в самой натуральной исконной форме.
Меня, кажется, никто не слушает. Кто будет слушать того, кого считает врагом?
Девушка с медным цветом волос приложила пальцы к уху.
— Макс, об исчезновении золотой драконицы говорят по всем новостям. Не какой-то отдельной страны, мира.
— Как? Времени прошло всего ничего, и уже во всех новостях мира!
— Да! Новость разносится, как лесной пожар. За любую информацию о световой драконице корпорация сулит золотые горы. Всех поднимают на уши. И еще. Люди в шоке. Драконица сейчас самая популярная персона мира, ее обожают, а корпорация транслирует новость именно о похищении.
Ох, а ведь я улетела сама еще и вместе с Нелом. Что мог подумать Рандар?
— Плевать, — отвечает Макс. — Это лишь подтверждает то, что ее надо убить. Люди сошли с ума с этими драконами, им всем промыли мозги.
— Макс, — нервно произносит все та же девушка. — Если ты убьешь ее, и выяснится, кто это сделал, нас возненавидят. Мы и так с трудом вербуем сторонников. Это будет массовая истерия.
— Да, — поддерживает Медную Синий.
Волосы Красного, его глаза, запылали еще ярче от плохо сдерживаемой злости.
— Нет!!! Как же вы не понимаете?! Она должна умереть, а черный страдать.
Уже даже соратники смотрят на Красного настороженно, но сильно не удивляется, видимо, все-таки, такое поведение мага им привычно.
Глава 37
В итоге, после долгих споров этого Макса уговорили подождать с моим убийством, ведь сделать это они всегда успеют, и пока понаблюдать.
За группой магом я и Нелард словно зомби спускаемся куда-то под ангар, в тайное неуютное подземелье.
Одна из пыльных комнат уставлена компьютерами, телевизорами и всевозможными средствами связи.
Синий заботливо усаживает меня на диван, и сам, словно невзначай садиться рядом, ближе, чем это необходимо.
— Не бойся, не дам я Максу тебя убить, — шепчет мне синий. — Я чувствую, ты наша.
Наша, в смысле единомышленница? Или оружие мира? Да какая разница? Пока я жива, мир цел.
Правда, относительно.
