Вот уже второй час я борюсь за каждый шаг. С каждым уровнем врагов становится все больше и больше, они стремительно подступают к финальной битве. Но чем дальше мы продвигаемся, тем более неожиданными оказывается окружение — кажется, что наше приключение только начинается....
Знать заранее, на что могу рассчитывать, это важно.
Глянув еще раз на меня, Беломир удалился.
— Никита, ты где таких манер и слов успел набраться? — Дед был в полном изумлении.
Скорчив наивную рожицу, почесав щеку, я хмыкнул.
— Да так, что-то навеяло. Он такой важный, на волшебника похож, ну не мог же я просто сказать спасибо.
Прикрыв глаза, тот покачал головой.
— С кем я связался. — Затем улыбнувшись, потряс свитком.
— Очень важная и ценная вещь.
Я кивнул.
— На что-то подобное и рассчитывал, показывая Беломиру фокус с шариком.
— Даже так? — Дед удивленно на меня глянул. — Хороший ход. Не думал, что волхв вернется со свитком, даже не предполагал об этом.
— Кстати, а что там написано? — Я кивнул на него.
Сняв с него ленту с печатью, дед передал ее мне. Взяв, покрутил в руках. Интересная вещица, голографическая, с одной стороны объемное изображение древа жизни, с другой несколько символов.
— Это древние руны. — Кивнул он.
Тоже объемные, красиво смотрится. Золотые, на синем фоне.
— И что они значат?
— Я толком не знаю, — он пожал плечами, — один, тот, что в центре, обозначает щит, остальные мне неизвестны.
Я еще раз внимательно всмотрелся, запоминая, может, когда пригодиться.
Дед развернул свиток.
Прикольно, как в древние времена, даже бумага толстая и желтая. Я заглянул посмотреть, что там написано, ага, прям так и прочитал, это же на древнеславянском языке.
— А почему не на русском?
Хмыкнув, он глянул на меня.
— У волхвов свои причуды.
— А сам, прочитать сможешь? — Я улыбнулся.
— Не мешай. — Он несколько раз пробежал глазами по тексту.
— В общем, так. — Матвей Егорович кивнул. — Если перевести на нормальный язык, то здесь сказано, что, податель сего документа, отрок, по имени Никита, рода Горских, находится под прямым и полным покровительством Высшего, священного ордена «Древа жизни». Да падет на любого гнев братства волхвов мира сего, кто осмелится причинить ему вред. Да восстанут воины древа, дабы покарать виновного, все, как один.
— Как красиво написано, мне понравилось. — Я покивал.
— Не просто красиво, а очень большую силу имеет. — Свернув его, дед потряс свитком в воздухе. Забрав у меня печать, вновь надел на него.
Присев рядом со мной, слегка наклонив голову, приподнял одну бровь.
