Внутри клуба "Драгун" скрываются секреты и опасности. Здесь тесно проживают политические картежники и загадочная личность с ником Базарджик. Кровь летит из кресел в стены, а грохот выстрелов отражается от потолка. В этом месте ты найдешь больше вопросов о настоящей власти и меньше ответов....
Всё было устроено таким образом, что неприятель был совершенно уверен в начале осады его города огромными силами русских.
– Штуцерники, вперёд! – отдал приказ командир полка. – Вести беспокоящий огонь! Фланкёрам их прикрывать!
– Взвод, в цепь! – рявкнул Тимофей. Пробежав несколько сотен шагов, два с половиной десятка драгунов с винтовальными стволами начали постреливать в сторону вала и стен. В ответ нет-нет да и бухали крепостные пушки. Расстояние было приличное, картечью турки не стреляли, а ядра не причиняли никакого вреда, так же как, скорее всего, и туркам пули русских штуцерников.
Около десяти часов утра огонь со стороны крепости стих, и под сигналы труб с восточных ворот на Рущукскую дорогу выехал парламентёр. Турки запросили двадцать четыре часа перемирия для собрания старшин, но граф Сен-При повелел донести до Селим-паши, что если в два часа пополудни он не сдаст крепость, то будет атакован русскими войсками со всех сторон, о капитуляции никакой речи уже не будет.
Глава 11. На зимние квартиры
– Подпруги у всех недотянуты, вальтрапы совсем осалились, на недоуздках и поводьях махра! – отчитывал стоявший строй драгун полковой командир. – Фланкёры какими-то кинжалами и пистолями обвешались. Не регулярная кавалерия, а какая-то орда! Казаки и то гораздо справней выглядят! Фёдор Андреевич, Яков Ильич, займите уже людей делом, – обратился он к своим заместителям. – А то они за эти две недели стояния в крепости совсем обленились.
– Слушаюсь, господин полковник! – козырнули штаб-офицеры. – Будет исполнено!
– Заканчивайте развод! – кивнув, сказал командир и, развернувшись, пошёл к удерживаемому денщиком жеребцу. Следом за ним поспешила и вся свита из штаб-офицеров, кроме Салова.
– Смирно! – рявкнул подполковник.
«Ну всё, сейчас начнётся, – думал, глядя с тоской на крыши ограждающих площадь зданий, Тимофей. – Пока Салов пар не выпустит, не успокоится».
